зрешили ненадолго выходить в сад. Снег выпадал и таял, дорожки оставались влажными, а м...
зрешили ненадолго выходить в сад. Снег выпадал и таял, дорожки оставались влажными, а мороз щипал лицо так слабо, что Евгений первое время ждал настоящего холода, который должен был прийти следом. Но воздух оставался мягким. Он шёл между голыми деревьями, ставя палку с осторожностью, будто проверял землю. Возле скамьи останавливался. Отсюда были видны окна материнской комнаты. Однажды ветер прошёл по ветвям, и тонкая сухая веточка коснулась его плеча. Евгений обернулся так поспешно, что потерял равновесие. Слуга успел подхватить его. — Что-то случилось, господин? Он несколько мгновений смотрел на пустую дорожку. — Нет. Показалось. После этого он любил задерживаться у скамьи. Здесь можно было постоять, не объясняя, почему не хочется идти дальше. Иногда в доме открывали окно, доносился скрип рамы, и Евгений поднимал голову с тем коротким, невольным ожиданием, которого не мог в себе побороть. Кашель всё ещё мучил его. После прогулок он долго согревал руки, пил тёплое и нередко засыпал в кресле. Слабость могла настигнуть внезапно: ещё минуту назад он разговаривал, а потом голос глох, голова тяжелела, и всё, что говорили рядом, уходило куда-то далеко. Зимой Еварест Семёнович стал оставаться дольше. Раскладывал бумаги за соседним столом, работал, не требуя участия. Евгений привык к шороху переворачиваемых листов. Иногда, сидя в кресле, открывал глаза и смотрел на склонённую голову поверенного. — У вас, должно быть, есть и другие дела, — сказал он однажды. — Есть. — А вы сидите здесь. Еварест Семёнович отложил перо. — Вам мешает? — Нет. — Тогда позвольте закончить. Осталось немного. Евгений снова закрыл глаза. Следующим летом доктора отправили его на воды. Он принял назначение без возражений, только спросил, долго ли придётся ехать. На курорте дни подчинялись часам: питьё, отдых, прогулка, обед, снова отдых. Евгений сперва раздражался, если его задерживали у источника или заставляли пройти ещё немного. Потом заметил, что уже не ищет глазами ближайшую скамью сразу после выхода из дома. Однажды он дошёл до конца аллеи и лишь там понял, что сопровождавший его человек отстал. Обернулся: тот стоял шагах в двадцати и смотрел вслед, не решаясь окликнуть. Евгений поднял палку, показывая, что всё благополучно, и медленно вернулся сам. Перемены были невелики. Он по-прежнему быстро уставал, берёг спину, иногда проводил день в постели. Но еда обрела вкус. За завтраком он однажды попросил подать ещё хлеба, а потом удивился собственному аппетиту. Стал замечать, кто сидит за соседним столом, прислушиваться к разговорам. В читальне взял газету и дочитал небольшую заметку до конца, не потеряв смысла. Осенью, уже в Дрездене, он вышел в сад без сопровождающего. Еварест Семёнович нашёл его возле скамьи с раскрытой газетой на коленях. — Вам не холодно? — Пока нет. Садитесь. Поверенный сел, держа под мышкой привычную папку. Евгений посмотрел на неё. — Что вы принесли? — Отчёты. Но можно и после. — Покажите. Еварест Семёнович не сразу раскрыл папку. Евгений заметил эту задержку и протянул руку. — Только объясняйте не всё разом. Я многое забыл. Они просидели над первым листом довольно долго. Евгений путался, возвращался к уже сказанному, задавал вопросы. Один раз сердито потёр лоб, но бумаги не отложил. Когда Еварест Семёнович заговорил о подписи, он остановил его: — Погодите. Вот эту строку я ещё не понял. Поверенный подвинулся ближе и начал объяснять снова. Вечером Евгений задержал слугу, пришедшего зажечь лампу. — Принесите завтра газеты пораньше. И… — он помедлил, вспоминая, — в библиотеке есть карта России? — Я посмотрю, господин. — Посмотрите. Когда дверь закрылась, Евгений подошёл к окну. В саду уже темнело, по дорожке ветер гнал сухие листья. Он постоял, прислушиваясь к дыханию. В груди не резало, воздух входил свободно. На столе лежали бумаги, которые он ещё не успел прочесть. Евгений повернулся к ним, придвинул кресло к лампе и сел. Продолжение.
Канал в каталоге Максиметера
10 593 подписчиков · Книги