ЛЛ

Лана Лёсина|Рассказы

Книги · 6 ноября 2026 г.

Открыть канал в MAX

не собирался рассказывать всё это.

не собирался рассказывать всё это. — Зато теперь мы понимаем. Иван Викторович кивнул. — Да. Теперь картина гораздо яснее. Евгений усмехнулся. — Боюсь, она не стала от этого красивее. — Зато стала правдивой, — ответил тот. Ольга Серафимовна посмотрела на гостя очень внимательно. — И ваши мотивы тоже понятнее. Вы были молодым человеком, который залез туда, где не понимал последствий. Это не отменяет того, что произошло, но объясняет многое. Евгений ничего не сказал. Ему вдруг стало тяжело выдерживать их взгляды. Не потому, что видел осуждение. Наоборот. Именно отсутствие осуждения и было непривычно. Он столько лет привык держать эту часть жизни запертой, что теперь не знал, что делать с чужим сочувствием. Ольга Серафимовна заметила это первой. Она встала. — Я совсем забыла про обед. Нужно распорядиться. Евгений тоже слегка поднялся. — Не стоит из-за меня… — Стоит. Иначе Иван Викторович накормит вас разговорами о политике, а это для здоровья ещё хуже. Она улыбнулась и вышла. Евгений понял: она просто дала ему время. Он был ей за это благодарен. Несколько секунд мужчины молчали. Потом Иван Викторович совершенно буднично спросил: — Вы бывали в Италии после освобождения? Евгений не сразу понял переход. — Да. — И как вам тамошний климат? Ольга всё уговаривает меня провести там весну. Через несколько минут они уже обсуждали дороги, европейские города, гостиницы, цены, железные дороги. Иван Викторович ни словом не вернулся к только что услышанному. И это помогло. К тому времени, когда Ольга Серафимовна вернулась, Евгений уже сидел спокойнее. — О чём говорите? — Ваш супруг собирается бежать от вас в Италию, — ответил он. — Тогда пусть сначала дождётся обеда. — Вот видите, — сказал Иван Викторович. — Именно поэтому я никуда и не уезжаю. Ольга Серафимовна рассмеялась, и напряжение окончательно исчезло. За обедом уже говорили обо всём понемногу. О выставке, о Дрездене, о знакомых, о русских газетах. Евгений несколько раз ловил себя на странном ощущении: ему спокойно. Не весело в привычном смысле. Именно спокойно. Будто рядом с этими людьми не нужно было постоянно помнить, кем он был, что пережил и что о нём могут подумать. Когда пришло время прощаться, Ольга Серафимовна проводила его в переднюю. — Мы через неделю уезжаем. — Так скоро? — Ивану Викторовичу нужно возвращаться. Она помолчала. — Мы попробуем узнать, что можно сделать. Евгений хотел что-то сказать, но она остановила его: — Только не ждите от нас обещания. — Я и не жду. — Если появятся новости, я обязательно вам сообщу. — Даже если плохие? — Даже если плохие. Он поклонился. — Спасибо. — Пока не за что. — Есть за что. Она посмотрела на него. Евгений произнёс тише: — За то, что вы вообще захотели помочь. Ольга Серафимовна ничего не ответила, только протянула ему руку. Домой Евгений Васильевич возвращался в совершенно ином настроении, чем ехал к Сусловым. Надежда на их помощь была. Он не мог этого отрицать. Но слишком многое пережил, чтобы строить планы на одном человеческом обещании. Связи Ивана Викторовича могли оказаться недостаточными. Мог последовать ещё один отказ. Могло не произойти вообще ничего. И всё же сегодня изменилось другое. Евгений впервые за много лет рассказал кому-то свою историю целиком и не увидел ни страха, ни презрения, ни нездорового любопытства. Его просто выслушали. Это оказалось удивительно важным. Он вдруг понял, насколько давно не испытывал такого ощущения — когда рядом есть человек, который не обязан помогать, но всё равно протягивает руку. Дружеский локоть. Когда-то это выражение казалось ему обычным. Теперь почти забытым. Евгений откинулся на спинку экипажа и посмотрел в окно. Дрезденские улицы медленно проплывали мимо. Впервые после очередного отказа из России ему не хотелось возвращаться домой и запираться в кабинете. На душе было легче. Не потому, что путь домой уже открылся. Путь по-прежнему оставался закрытым. Но теперь Евгений Васильевич хотя бы знал, что у этой двери вместе с ним попробует постучать кто-то ещё. Продолжение.