ЛЛ

Лана Лёсина|Рассказы

Книги · 6 ноября 2026 г.

Открыть канал в MAX

Горький мед 189

Горький мед 189 Начало Разговор завязался легко. Иван Викторович оказался человеком уверенным, привыкшим к обществу и к тому, что перед ним открываются двери. Было видно, что он богат и хорошо знает Петербург, но не старался этим щеголять. Через несколько минут Екатерина Николаевна представила Евгению его жену. — Ольга Серафимовна. Она сразу произвела на Евгения приятное впечатление. Не столько красотой, сколько внимательным, живым взглядом. В ней не было той суетливой любезности, которую он нередко встречал в обществе. — Вы давно живёте в Дрездене? — спросила она. — Достаточно давно. — И любите его? Евгений немного подумал. — Я привык. — Это не одно и то же. Он улыбнулся. — Вы быстро заметили. Ольга Серафимовна тоже улыбнулась. — Я сама плохо привыкаю к чужим местам. Они проговорили несколько минут. О России не говорили прямо, но Евгений всё равно чувствовал её присутствие в разговоре. Даже произношение, обороты речи, то, как Ольга Серафимовна называла знакомые места, действовали на него сильнее, чем он хотел показать. Вечер закончился спокойно. Через неделю они встретились снова у Екатерины Николаевны. На этот раз Сусловы уже не были для Евгения Васильевича чужими. Иван Викторович сразу пригласил его сесть рядом, а Ольга Серафимовна, увидев его, приветливо сказала: — А я надеялась, что вы придёте. — Это почти комплимент. — Почти? — Настоящий был бы опаснее. Она рассмеялась. После ужина гости разошлись по гостиной небольшими группами. Иван Викторович увлёкся разговором о политике, Екатерина Николаевна обсуждала что-то с дамами у окна, и Евгений снова оказался рядом с Ольгой Серафимовной. Они говорили о выставке, о картинах, о Дрездене. Потом она вдруг замолчала и посмотрела на него внимательнее. — Евгений Васильевич, можно задать вам вопрос? — Судя по вашему лицу, вы всё равно зададите. — Наверное. Она немного помедлила. — Вы ведь тот самый Евгений Сокольский? Он не сразу понял. — Какой именно? — Который много лет назад был связан с запрещённым обществом. Евгений Васильевич застыл. Несколько секунд просто смотрел на неё. Ольга Серафимовна сразу поняла. — Значит, это правда. Он отвёл взгляд. — Откуда вы знаете? — Слышала когда-то. Очень давно. Фамилия ваша очень известная. Папенька ваш служил высоко. Евгений ничего не сказал. Она изучала его лицо уже совсем иначе. Без любопытства. С каким-то тяжёлым сочувствием. — Боже мой, — произнесла она тихо. — Что вам пришлось пережить. — Прошло много лет. — Разве от этого становится меньше? — Иногда. — А иногда? Он посмотрел на неё. — Иногда кажется, что всё было вчера. Ольга Серафимовна не стала задавать вопросов о тюрьме или каторге, и за это Евгений был ей благодарен. Некоторое время они молчали. Потом она сказала: — Простите, если я задела то, о чём вы не хотели говорить. — Вы не задели. — Тогда позволите ещё один вопрос? Евгений усмехнулся. — Вы сегодня решительно настроены. — Мне действительно интересно. Она чуть наклонилась к нему. — О чём мечтает человек, который пережил всё это и при этом сейчас может позволить себе почти всё, что захочет? Евгений посмотрел на неё. Вопрос показался неожиданным. Он мог ответить легко. Пошутить. Сказать что-нибудь о здоровье или покое. Но почему-то не захотел. — О малом. — О чём? — Вернуться в Россию. Ольга Серафимовна удивилась. — Вы не можете? — Не могу. — Почему? — Мне не разрешают. — До сих пор? — До сих пор. Он говорил спокойно, но она услышала в голосе то, что скрывалось под этой внешней безмятежностью. — Вы просили? Евгений усмехнулся. — Только что получил очередной отказ. Она помолчала. — И что теперь? — Ничего. — Совсем ничего? — А что я могу сделать? В этот момент к ним подошёл Иван Викторович. — О чём такой серьёзный разговор? Ольга Серафимовна посмотрела сначала на мужа, потом на Евгения. — О России. Суслов улыбнулся. — Опасная тема для русских за границей. После неё обычно либо начинают собирать чемоданы, либо ругать дороги. Евгений тоже улыбнулся, но Ольга Серафимовна не поддержала шутку. Она всё ещё думала о том, что только что услы