Родительская любовь как действие: как мы её видим в детстве и пересматриваем во взрослости
Родительская любовь как действие: как мы её видим в детстве и пересматриваем во взрослости Инга вчера написала в комментариях важную вещь. Она сказала, что её зацепила встреча с отцом и дедушкой в Севастополе, закрытый гештальт. А потом задала вопросы, которые, наверное, у каждого из нас хоть раз в жизни всплывали: «А что такое любовь родителей? Как я эту любовь оценивала ранее и оцениваю сейчас? Какой урон наносит любовь родителей и по какой причине?» И добавила главное: любовь родителей — это любовь действий. Потому и оказывает такое мощное воздействие. Слова можно забыть, а действия — они врезаются в тело, в память, в самоощущение. И если это действие было неравномерным, условным, душащим или, наоборот, холодным — последствия мы расхлёбываем потом годами. Давайте сегодня об этом поговорим. Потому что все мы родом из детства. И из того, как нас любили. И из того, как мы эту любовь тогда понимали. Детский взгляд: любовь как действие В детстве мы не анализируем. Мы впитываем. Для ребёнка любовь — это не «он меня любит, потому что говорит тёплые слова». Это что он делает: приходит ли вечером, обнимает ли, замечает ли, что я расстроен, радуется ли моим успехам, ставит ли мне заслуженную пятёрку или вообще не смотрит в мою сторону. И если мама больше времени уделяет старшему брату, а младший стоит в сторонке и ждёт — он делает вывод: «Я недостаточно хорош, чтобы меня любили». Если отец хвалит только за пятёрки — ребёнок учится: «Любовь надо заслужить». Если родители всё решают за тебя, опекают, не дают дышать — возникает ощущение: «Я не справлюсь сам». Если они холодны и отстранены — ребёнок решает: «Я никому не нужен». Это и есть интроекты. Проглоченные убеждения, которые потом управляют нами. «Любовь надо заслужить». «Я не достоин любви». «Меня можно любить только за что-то». «Если я буду удобным — меня полюбят». И мы вырастаем с этими программами. И строим отношения, повторяя детские сценарии. И удивляемся, почему партнёр отворачивается, когда мы начинаем угождать. Или почему нас тянет к тем, кто нас не ценит. Взрослый взгляд: переоценка Когда мы взрослеем, у нас появляется шанс пересмотреть. Задать себе вопросы: а что это было? Мои родители любили меня или свою идею обо мне? Их любовь была про меня или про их собственные потребности? И почему я до сих пор живу так, будто мне всё ещё нужно заслуживать внимание? Инга пишет про встречу с отцом в Севастополе — про закрытый гештальт. Это и есть момент переоценки. Когда ты видишь отца не глазами ребёнка, а глазами взрослого. Когда замечаешь, что он тоже был живым, тоже ошибающимся, тоже неидеальным. И когда это видение приносит не злость, а понимание. Я сам недавно это пережил. Когда мы встретились с папой после долгой паузы, и он подхватывал мои воспоминания, дополнял их, подтверждал, что всё это было. Я полжизни думал, сомневался: а нужен ли я был папе? А оказалось — он помнил каждую деталь. Он ждал этой встречи так же, как я. И это перевернуло моё ощущение детства. Но не у всех так. Иногда встреча с родителями не закрывает гештальт, а, наоборот, вскрывает старые раны. Иногда любовь родителей была настолько травматичной, что единственный способ выжить — дистанцироваться. И это тоже нормально. Не всякую любовь можно переоценить, не всякую боль можно переплавить в благодарность. Какой урон наносит любовь родителей? Об этом редко говорят. О том, что даже любовь (или то, что за неё выдаётся) может калечить. · Неравномерная любовь. Когда один ребёнок — «золотой», другой — «неудачник». Один получает всё внимание, второй — крохи. Один вырастает с чувством вины, другой — с нарциссической жаждой подтверждения. · Условная любовь. «Я тебя люблю, если ты хороший мальчик/девочка». Ребёнок учится быть удобным, теряет контакт со своими желаниями. Вырастает в невротика, который не знает, чего хочет на самом деле. · Гиперопека. Любовь, которая не даёт дышать. Ребёнок не учится принимать решения, брать ответственность, выдерживать фрустрацию. Вырастает инфантильным, зависимым.