День 11
День 11 "Он не будет мешать" В дверях стояла запыхавшаяся мама с ребёнком наперевес. Ну как мама - худенькая, остренькая, девчонка, на вид ей и пятнадцать-то лет можно дать с натягом. - Можно у вас оставить ребёнка? - Можно, но мы обычно сразу не оставляем малыша одного. - Да-да, но он мешать не будет, его зовут Илюша - он не говорит и никуда не лезет, я приеду через два часа, быстро вытаскивая малыша из одежды сказала мама и убежала. Такой же остренький, как мама, только огненно рыжий мальчуган остался стоять на пороге. Ни "пока", ни чмока в щечку - казалось, для него это было привычно - он не испугался, ни расстроился - ничего. Ребята в группе были заняты каждый своим, и Илюша аккуратно, тихонечко, " не мешая", подходил и заглядывал в игру каждого, не трогая, не спрашивая. Просто, как наблюдатель. Все два часа он не играл - он только смотрел. Забрала его мама так же без эмоций с обеих сторон - засунула, как куклу, в зимнюю одежду и увела. После этого Илюша стал частым гостем в группе. Уже при следующей встрече он немного освоился и начал потихоньку улыбаться. Потом разрешать себя обнимать. Речи у него не было совсем. Только мычание. Естественно, мы стали задавать маме вопросы, что, как, куда ходят, что делают. В итоге первое, что мы узнали - ребёнок ходит к логопеду довольно приличное время (ему на тот момент было 2.8), что делает логопед неизвестно, но кроме мычания, речи как не было, так и нет, как и желания что-то делать, и указательного жеста, и эмоций - он даже плакал монотонно и как-то обречённо. В общем, смотреть на это просто так было грустно. И мы стали человечка расшевеливать - по-очереди жимкать, массировать ежиками, заворачивать в мат, катать на фитболе, делать его ручками пальчиковые гимнастики, играть в песке, горохе, пытаться лепить. В общем, вызывать хоть какой-то эмоциональный и телесный ответ. И мы добились своего. Илюша стал улыбаться во весь рот, показывать пальчиком, что хочет, повторять движения, не просто наблюдать, а пытаться участвовать в играх и даже что-то инициировать. И в итоге он стал пытаться говорить. Не мычать, а именно говорить - у него стали появляться звуки и слоги. Естественно, тело тоже расшевелилось - стало меньше мышечных зажимов, кожа стала больше похожей на розовенькую, детскую, а не мраморную, как у статуи - знаете, бывает такая, прям пятнистая, но не от сыпи или аллергии, а из-за неравномерного питания тканей. И как следствие - появилось сопротивление, он стал активно показывать маме, что не хочет с ней расставаться когда приходит, что не наигрался, когда она пыталась его забрать. Как? Естественно, истериками. Потому что другие способы были ещё не доступны. Да и до мамы более мягкими вариантами достучаться было сложно. Зато у нас появилась возможность пообщаться с мамой ( у неё уже не получалось так быстро убежать) - нас распирала радость от того, что мы видели прогресс у мальчика и в теле, и в речи, и искренне радовались его бурной эмоциональной реакции. Но мама наш энтузиазм почему-то не разделяла. И наконец, в какой-то из дней она принесла люльку с малышкой. Оказывается, у Илюши была младшая сестрёнка, которую мама спокойно оставляла в машине, пока безэмоциональный, несопротивляющийся ребенок быстро собирался и выходил с ней на улицу. Поэтому появившиеся эмоции явно не входили в её планы. Более того. Только теперь (через почти три месяца, Карл!) мы узнали, что у ребёнка порок сердца (вообще-то, на минуточку, опасненькое заболевание🧐), о котором нас и не думали предупреждать, если бы мы, переодевая намокшую футболку (помните, да - Илюша перестал смотреть и начал активно играть) не увидели шрам во всю маленькую грудь. Оказывается, он перенёс несколько операций, и это был не конец. Но и это было не самое неожиданное и обескураживающее ( вот прям сложно здесь подобрать правильное слово - это когда челюсть отвисает, и обратно не возвращается никакими уговорами).