Раз такая умная - ключи от квартиры на стол!😳 — Ну, если у тебя с этим твоим хахалем н...
Раз такая умная - ключи от квартиры на стол!😳 — Ну, если у тебя с этим твоим хахалем не сложилось, возвращайся. Тут ведь всё родное, привычное, — голос мамы звучал так, будто она не уговаривала, а выдавала инструкцию по эксплуатации жизни. — Спасибо, не надо. Лучше буду ночевать на диване у подруги, чем снова в этой «родной» квартире, — выдохнула Даша, глядя в окно на серый двор, где качели скрипели, как старые нервы. В трубке повисла пауза — мать думала. Даша знала этот приём: сначала тишина, потом удар. — Ты ведёшь себя как обиженный подросток, — наконец сказала мама. — Это не взрослое решение. Зачем платить чужим людям, когда есть своё жильё? — Оно не моё, мам, — Даша почти прошептала, но в голосе уже звякнула сталь. — Ты сама это сто раз подчёркивала. — А чье? Мы столько вложили в эту квартиру! Ремонт, кухня, техника… Ты бы только коммуналку платила — и жила себе спокойно. Даша прикусила язык. Ей хотелось сказать: «Вы вложили, чтобы я чувствовала себя обязанной». Но вместо этого она сказала другое: — Спокойно — это когда никто не смотрит, какой у тебя диплом, с кем ты встречаешься и сколько раз в неделю ты ходишь к психологу. Мама фыркнула, будто услышала что-то неприличное. — Психолог… Вот ещё. У нормальных людей нет времени на эти разговоры про чувства. У них работа, семья, ответственность. — Значит, я ненормальная, — спокойно подытожила Даша. — Зато не живу по чужому плану. — Да ты просто упрямая, как осел! — голос мамы стал громче. — Потом же жалеть будешь! С аренды в любой момент выставят! — А из «своей» квартиры — не выставят? — Даша усмехнулась, но в груди всё сжалось. — Знаешь, когда выгоняет чужой человек — это неприятно. А когда родной — это как будто тебе разрешают дышать только по расписанию. На том конце провода мама шумно выдохнула. Для неё это было не просто несогласие дочери — это личное предательство. — Мы всё для тебя делали! Бессовестная! Ты вообще помнишь, сколько сил мы в тебя вложили? Или забыла? Даша закрыла глаза. В голове мелькнули обрывки воспоминаний: «Не ходи туда», «Не дружи с ней», «Это не твоё». «Вложили… как в проект. Чтобы потом предъявить счёт». Она не сказала этого вслух. Просто тихо добавила: — Я помню. И именно поэтому не хочу возвращаться... ...Детство у Даши было похоже на квартиру с хорошей отделкой, но без окон. Красиво, чисто, безопасно — и нечем дышать. — Мам, я хочу на бокс, — выпалила она однажды, когда ей было лет десять. — Там учат защищаться. И вообще, это круто. Мама посмотрела на неё так, будто дочь предложила прыгнуть с крыши ради веселья. — Бокс? Ты с ума сошла? Девочка должна заниматься чем-то… изящным. Танцы, фортепиано, может, художественная гимнастика. — Но там тоже больно, — возразила Даша. — Зато красиво, — отрезала мама. — А бокс — это синяки, агрессия и сломанный нос. Нам такого не надо. Даша тогда промолчала. Но в голове у неё щёлкнуло: «Значит, быть красивой — важнее, чем уметь постоять за себя».