Влад выбежал из комнаты, на ходу застёгивая пуговицу на рубашке.
Влад выбежал из комнаты, на ходу застёгивая пуговицу на рубашке. — Миш, ты чего? Ты один что ли?! Что случилось? Где мама? Миша поднял глаза, и в них было столько обиды, что у Ольги защемило где-то под рёбрами. — Мама привезла меня, а сама уехала по делам. - он сделал паузу и набрал побольше воздуха. - Мама говорит, ты нас бросил! — выпалил он, и голос сорвался. — Что ты не любишь нас! Влад замер. Руки повисли, как будто он забыл, что с ними делать. — Я поссорился с мамой, но тебя я не бросал, — тихо, но твёрдо. — Я просто не могу жить там, где всё время ругаются. Это не значит, что я тебя не люблю. — Но мама плачет! — Иногда взрослые плачут, даже когда никто не виноват. Ты тут не причем, слышишь? Миша кивнул, но в глазах всё ещё стояла неуверенность — как будто он пытался сложить пазл, а кусочки не совпадали... Весь день они старались не давить на него. Смотрели мультики, лепили вместе из пластилина, пекли печенье — такое, что не угрызть, но это было нормально. К вечеру Миша уже смеялся, а когда Ольга заплетала ему косички из волос (они у него были длинные), он даже хихикнул. Но Ольга видела: тень слов матери всё ещё лежала на нём. Он вздрагивал, если телефон звонил, будто ждал, что сейчас снова начнётся скандал... ...В воскресенье Влад повёз сына обратно. Ольга стояла у окна, смотрела, как они садятся в машину, как Миша машет ей рукой, и чувствовала, как внутри всё сжимается. Прошло два часа. Потом три. Телефон молчал... Когда дверь наконец хлопнула, Ольга вышла в коридор. Влад стоял, прислонившись лбом к стене. Лицо — пустое, как выключенный экран. — Что опять? — спросила она, хотя уже знала ответ. — Пятьдесят тысяч. На «базовый гардероб». Для неё. — Он усмехнулся, но глаза были чужие. — Прямо при Мише устроила сцену. «Папа жадный! Папа не хочет, чтобы мама была красивой! Смотри какой у тебя плохой папа, он тебя не любит!» Миша орал так, что у меня в ушах звенело. Ольга сжала кулаки. Ей просто хотелось кричать. Хотелось позвонить этой женщине и высказать всё, что накопилось. Но она знала: это не поможет. Это только добавит топлива в огонь. — И ты… — Дал. — Он поднял глаза, и в них была такая усталость, что Ольге стало больно. — Мне просто хотелось, чтобы он перестал плакать. Чтобы он понял, что папа не монстр.