Нет у тебя больше сына 😡 Елена Васильевна сидела у окна, чистила картошку и вздыхала: ...
Нет у тебя больше сына 😡 Елена Васильевна сидела у окна, чистила картошку и вздыхала: «Беда... Ой, беда...» В голове ее часто всплывали слова сына, которые она столько раз прокручивала в памяти, будто пыталась найти в них хоть каплю оправдания для него. Или объяснения: «Чтобы ноги твоей здесь не было». Именно так Артём тогда сказал — резко, злобно, без капли жалости. И она ехала. Молча собрала сумку, даже не став спорить — знала: если начнёт объяснять, он только сильнее разозлится. А ведь она хотела, как лучше. Хотела помочь: Вике с детьми, суп сварить, бельё перестирать, просто побыть рядом, почувствовать, что она ещё нужна. Но стоило ей между делом заметить, что Вика слишком устаёт, а Артём будто и не видит этого, как он взорвался. — Ты опять лезешь не в свое дело! — рявкнул он, даже не дав ей договорить. — Ты сюда не для советов приехала, а в гости. Так будь гостьей, а не командиршей! Вика тогда только опустила глаза и тихо сказала: «Тём, ну не надо…» А он уже не слышал. Слова летели, как осколки: резкие, колкие, бьющие точно в самое уязвимое место. И под конец: «Чтобы ноги твоей здесь не было»... Елена Васильевна тогда даже не плакала — просто онемела. Вышла, тихо прикрыв за собой дверь, села в такси и смотрела в окно, пока город сливался в одну серую полосу. А внутри нее всё сжималось от мысли, что собственный сын выставил её за порог, будто она была не матерью, а чужой тёткой, которая слишком много себе позволила... ...С тех пор прошло четыре года. Четыре года без звонков, без «мам, как ты там», вообще без намёка, что он помнит: у него есть мать. Иногда она ловила себя на том, что прислушивается к телефону, будто он вот-вот зазвонит, и Артём скажет что-то простое, будничное: «Мам, привет, как дела?» Но телефон молчал. А она всё равно ждала. Не потому, что надеялась на извинения — она уже давно перестала их ждать. Просто где-то глубоко внутри жила упрямая мысль: «Он всё-таки сын. Он когда-нибудь поймёт. Должен понять». И вот сейчас — бух — в дверь ударили так, будто хотели её сорвать с петель. Не иначе ногой. Она вытерла руки о фартук, глянула в глазок, не случилось ли чего — и внутри ее всё оборвалось. На площадке стоял Артём... Единственный сын, который когда-то выставил её за дверь, с которым она четыре года боялась даже мысленно спорить, потому что каждый раз разговор в голове заканчивался той же фразой: «Чтобы ноги твоей здесь не было».