Мама сказала, ты нас бросил 🤬 Влад в сердцах швырнул ключи на полку. Звук вышел злым, ...
Мама сказала, ты нас бросил 🤬 Влад в сердцах швырнул ключи на полку. Звук вышел злым, металлическим, будто он хотел этим звуком что-то сломать. Оля вышла на этот нервный звук, посмотрела на мужа и сразу все поняла. — Что? Опять не дала тебе ребенка? Влад не ответил сразу. Просто привалился плечом к косяку, будто стены держали его лучше, чем собственные ноги. Лицо — серое, как бетон после дождя. — Да. Сказала, что я «не уважаю её планы», — он хмыкнул, но в этом смехе не было веселья. — А планы у неё, как всегда, грандиозные. На этот раз курсы стилистов, первый взнос. Тридцать тысяч. Срочно. Ольга медленно повернулась. Не резко — так, будто боялась спугнуть момент. — И что ты? — Не дал денег. В первый раз за полгода. Просто сказал: «Нет». Пауза повисла между ними, тяжёлая, как мокрый плед. — А она? — Включила режим «я страдаю». Прямо при Мише. «Папа не хочет, чтобы твоя мама была счастлива!» — Влад передёрнул плечами, будто стряхивал чужую кожу. — И Мишка… он ведь верит. Ему шесть. Он не понимает, что это сценарий. Ольга встала, подошла и просто положила ладонь ему на плечо. Не для утешения — скорее чтобы почувствовать: он здесь, он настоящий, а не тень от вчерашнего скандала. — Ты не обязан быть её банком, — тихо сказала она. — Я знаю. Но он же мой сын. И когда он плачет, мне кажется, что я делаю что-то не так. Что я плохой отец. — Ты хороший отец. Просто у его мамы… свои методы. Влад усмехнулся, и в этот раз в усмешке было больше горечи, чем злости. — Методы. Да. Это слово подходит лучше, чем «манипуляции». Звучит как-то… цивилизованнее. ...В субботу Ольга сама открыла дверь. На пороге стоял Миша — маленький, взъерошенный, с рюкзачком, который был больше него. Глаза красные, нос шмыгает, а в руках — потрёпанный динозавр, которого он таскал везде с третьего года жизни. — Оль, можно к вам? — голос дрожал. — Мама ругается. Ольга присела на корточки, чтобы быть на одном уровне. — Конечно, можно. Тут тихо. Тут никто не ругается. Миша шагнул внутрь, не глядя по сторонам, будто боялся, что если остановится — его снова утянет обратно в тот шум.