В прошлую среду, на детской площадке, Лариса сидела на скамейке с телефоном в руке и см...
В прошлую среду, на детской площадке, Лариса сидела на скамейке с телефоном в руке и смотрела, как Тима возит грузовичок по песку. Рядом — Марина, мама двойняшек, в фирменной куртке и с маникюром. Марина работала на удалёнке — что-то с соцсетями — и могла позволить себе няню на полдня. — Ты бы тоже могла, — сказала Марина, не поднимая глаз от экрана. — Фриланс, удалёнка. Сейчас полно направлений. — Могла, — согласилась Лариса. Слово повисло. Могла. В прошедшем времени. Как некролог. Тима упал, ободрал коленку. Она подняла его, подула, поцеловала. Марина переключила тему — рассказала про школу, куда отдавала двойняшек. Лариса кивала. Думала о другом. О том, что в её телефоне не было ни одного рабочего контакта уже четыре года. Ни одного. Зато были педиатр, логопед, курьер с «ВкусВилла» и парикмахерский салон, куда она записалась трижды и трижды отменила запись, потому что Тима температурил... *** — Ты же понимаешь, — повторил Степан. Он сказал это так, будто если повторить ещё раз — она наконец кивнёт. Поймёт. Подпишет. И всё будет, как было. Как раньше. — Я понимаю, — сказала Лариса. — Я понимаю, что ты хочешь дом. И я понимаю, что ты хочешь, чтобы я подписала, что он не мой. Что я — так, приложение. Бесплатное приложение к твоей жизни. — Я этого не говорил. — Ты не говорил. Ты просто попросил расписку. Это одно и то же, Стёпа. Только короче. Он откинулся на спинку стула. Потёр переносицу. Жест, который она знала наизусть — он делал так, когда говорил с заказчиками, когда цены шли вверх, когда сроки горели. Жест человека, который несёт груз и считает, что никто другой не дотягивается до его ноши. — Я вкалываю и вкладываю деньги, Лар. Реальные деньги. Кучу денег. А ты... ну, что ты? Ты дома. Ты с детьми. Это важно, я не спорю. Но это не тоже самое. — Не тоже самое? — Ну... — А сколько стоит год, в котором я не спала? Ночь, когда у Тима температура была сорок и я мерила её каждые двадцать минут, чтобы ты выспался перед объектом? Ты помнишь? Или тебе это не засчиталось, потому что я не выставила счёт? Степан молчал. Он умел молчать — плотно, тяжело, как бетонная стена. Молчание значило: я слышу, но я не согласен, и переубеждать не собираюсь. — Ладно, — сказал он наконец. — Забудь. Я куплю все равно на себя, и без расписки. Просто хотел по-честному. — По-честному — это когда ты покупаешь на себя? — По-честному — это когда я говорю прямо. Он встал, отнёс тарелку в раковину. Включил воду. Шум воды заглушил то, что он пробормотал. Но Лариса услышала. — ...сил тебе всё объяснять. Она не стала переспрашивать...
Канал в каталоге Максиметера
1 723 подписчиков · Медиа и блоги