Клиенты опаздывали, она ждала их во дворе у машины, и от нечего делать скользила взгляд...
Клиенты опаздывали, она ждала их во дворе у машины, и от нечего делать скользила взглядом по соседнему дому. Зацепилась за мужчину с пакетами. Сначала подумала — просто похож, мало ли таких. А потом он повернулся, засмеялся, и сомнений не осталось: её муж. Не один — рядом шла девушка лет двадцати пяти, в ярком пальто. Он нёс два пакета из «Пятёрочки» и смеялся так, как дома давно не смеялся. Они свернули к сорок второму дому, к пятому подъезду, и скрылись внутри. Ирина не побежала через двор устраивать сцену. Она же прагматичный бухгалтер — отметила номер дома и подъезд, как отмечала бы объект в своей таблице. А после показа спросила у консьержки, с которой пила чай не раз: — Кто в сорок второй недавно заехал? Парень молодой, с девушкой. — Да новый сосед, — охотно ответила та. — Артем зовут. Обходительный такой, весь из себя. — Ага, — сказала Ирина и консьержка глянула удивленно. «Обходительный». Картина сложилась без всякого детектива. У мужа есть женщина, и он снял ей квартиру — в том же комплексе, потому что отсюда ему ближе до работы. Ему и в голову не пришло, что это её территория. А его мать тем временем ходит по двору и лепит из неё гулящую бабу. Чтобы, когда всё вскроется, Артём оказался не тем, кто завёл другую, а бедным мужем при неверной жене... Сцен Ира не устраивала — ни во дворе, ни на работе. За мужем не побежала. Доработала день и поехала домой. Дома вечер катился своим чередом: забрала Кирилла из сада, разогрела ужин, выслушала длинный доклад про динозавра, которого он нарисовал. Артём опять задерживался — в последний месяц это стало нормой. А в начале девятого в дверь позвонили. На пороге стояла свекровь — без предупреждения, с пакетом мандаринов и шоколадкой. Галина Петровна вплыла в прихожую и сразу прошла на кухню — как к себе. Огляделась. — А Артём ещё не вернулся? — Поздновато вы сегодня, Галина Петровна. Случилось что-то? — Случилось не случилось… — Она опустилась на табурет, сложила руки на коленях. — Разговор есть. Серьёзный. Потому и зашла, пока его нет, — поговорим вдвоём, по-женски. — Слушаю. — Ты пойми, я ж не осуждаю. — Она вздохнула так, что вздох был слышен в коридоре. — Но люди ведь не на пустом месте говорят. Дыма без огня не бывает. Артём извёлся весь. Может, поговорим, пока не поздно? — О чём поговорим? О дыме, который вы сами по району развели? Она дёрнула уголком рта. — Я? Да я тебя защищаю! Соседка просто спрашивала — а я что, врать буду? — Соседка спрашивает, потому что вы ей и наговорили. — Ирина поставила перед ней чай, спокойно, как клиенту, который торгуется. — Галина Петровна, давайте начистоту. Кто, когда и где меня видели? С кем? Назовите дату. — Ну я-то почём знаю, я ж не записывала… — Вот именно. Не записывали, не видели, а рассказываете. Это называется не «защищаю», а немного иначе.