Лиза поехала к нему в офис с обедом. Он неделю просил «тот вкусный перчик, который ты д...
Лиза поехала к нему в офис с обедом. Он неделю просил «тот вкусный перчик, который ты делаешь». Дверь кабинета была прикрыта неплотно. За ней — он и она. Дина стояла между его колен, её руки лежали у него на шее. Целовались не как в первый раз. Целовались как будто делали это постоянно. Она выронила контейнер. Перцы раскатились по кафелю, и звук этот Лиза потом вспоминала чаще, чем лицо Дины в тот момент. Чавк.... А лицо было почти скучающим. Дина поправила блузку, взяла сумку, прошла мимо. В дверях бросила, не оборачиваясь: — Позвони позже, Гош. Он начал было: «Лиз, это не то, что ты...» — и осёкся. Есть вещи, которые даже не притворяются «не тем, что ты думаешь». — Сколько? — спросила Лиза. — Что? — Сколько времени это происходит у вас? Отвечай сразу, я устала. Он сказал «четыре месяца». Позже она узнала от него же, что около года. Врать он перестал ровно в тот момент, когда понял, что врать больше не в его интересах. Это была не раскаяние. Это были сухие факты... Развод занял полгода. Гоша приходил, звонил, писал «мы можем всё исправить». Лиза не открывала дверь, не отвечала на сообщение. Не из мести — из самосохранения. Она знала себя: откроет дверь — через месяц он будет сидеть на её кухне, плакать, каяться, и она, глупая, поверит. Один раз она уже видела, как у него краснеют уши. Хватит с неё. Дети, естественно, остались с ней. Гриша стал странно взрослым и молчаливым. Мия неделю спрашивала, где папа, потом перестала. Лиза лежала ночами и слушала, как гудит холодильник, и думала: вот, теперь остались только я и холодильник. Держимся. ...Максим появился через два года. Она встретила его не в кофейне, не в магазине — на родительском собрании, где они оба ждали, пока учительница закончит со всеми. Он неловко извинился, что занял её место на скамейке, она ответила, что ничего страшного, — и это был самый долгий разговор «просто так» в её жизни. Он не был красавцем. Не был «не таким, как все». Он был нормальным, обычным — и слово это Лиза впервые за годы произнесла без иронии. Он рассказывал про племянника и не врал про работу. На третьем свидании сказал: «Ты мне нравишься. Красиво говорить не умею, но это правда» — и посмотрел ей в глаза так, что она не сразу нашлась, что ответить. Ей, научившейся за эти годы читать все глаза на свете, — не нашлось, что ответить.