Полынь - 2. глава 52 – Ты совсем рехнулся? – прошипела Василина, опираясь на стол обе...
Полынь - 2. глава 52 – Ты совсем рехнулся? – прошипела Василина, опираясь на стол обеими руками и наклоняясь к лицу Тимура: – Какой ребёнок, ты что, бредишь, что ли? У меня нет никакого ребёнка. Тимур медленно покачал головой, не сводя с неё тяжёлого, немигающего взгляда. – Не делай из меня дурака, девочка, – сказал он тихо, но отчётливо. – Речь идёт о ребёнке моего брата. О нашей с ним крови, о единственном, что у меня осталось, и я не уйду, пока не узнаю правду. Василина выпрямилась, скрестила руки на груди и посмотрела на него сверху вниз, стараясь казаться спокойной и не показывать ему свой испуг. – Правду? – усмехнулась она кривой, злой усмешкой. – Хочешь правду? Ну так слушай! Твой брат был извергом. Ты знал это? Знал! Потому что видел своими глазами, что он делал со мной в том проклятом лесу… – она снова наклонилась к нему, и её голос стал похож на шипение змеи. – С чего ты вообще взял, что я родила его ребёнка после того, что он сделал? Да я ненавижу его! Ненавижу всё, что с ним связано! Так что, если не хочешь, чтобы я расцарапала сейчас твою физиономию, убирайся отсюда, и никогда сюда больше не приходи! Тимур стиснул зубы и вспухшие желваки заходили на его скулах, но он не двинулся с места. – Не разговаривай со мной так, девочка, – сказал он глухо. – А то что? – Василина выпрямилась. – Что ты мне сделаешь? От барной стойки донёсся возмущённый голос Клавдии: – Вась! Ты где там? Долго тебя ждать?! Или это я должна бегать с тарелками?! Василина вздрогнула, обернулась. – Видишь, мне некогда, – бросила она Тимуру. – Уходи. Мне работать надо. Она развернулась и пошла к стойке, но голос Тимура остановил её. – Думаешь, так просто от меня избавиться? Она остановилась и повернулась к нему. – Что ты хочешь? – Есть, – продолжил он спокойно. – Я голоден. Принеси мне поесть. Что там у вас в меню? Борщ, котлеты, гуляш. Мясо – говядина или баранина. И не вздумай сбежать или выкинуть какой-нибудь фокус. Я тебя из-под земли достану, и тогда уже не буду разговаривать с тобой так, как разговариваю сейчас. Василина пожала плечами и фыркнула. – Куда мне бежать? У меня ни денег, ни машины, ни дома. Бежать некуда. Она пошла на кухню, взяла поднос, налила в глубокую суповую миску борщ, на тарелку положила гречневую кашу, обильно полила её говяжьим гуляшом, добавила хлеб. Но руки её дрожали от страха: если он узнает, что она оставила дочь Марата неизвестно где, просто убьёт её. Хотя почему неизвестно где? Там врачи, специалисты, воспитатели всякие. Они лучше её знают, как воспитывать детей. Василина злилась на себя за эту дрожь, за страх, который никак не хотел уходить. Но вместе с тем он заставлял её мозг работать в два раза быстрее, и пока она несла поднос к столику Тимура, успела придумать, что сказать ему. Василина поставила перед ним еду и улыбнулась: – Ешь, пожалуйста. Потом поговорим. Тимур кивнул и взял ложку. Василина вернулась к работе. Она носила подносы, вытирала столы, принимала заказы, улыбалась посетителям, обслуживала дальнобойщиков, привычно отвечая колкостями на их сальные шуточки. И всё это время в её голове зрел план. Она расскажет ему, как она страдала, когда осталась одна, и умирала от голода, не зная, что будет завтра. Она расскажет так, чтобы ему стало стыдно, чтобы он почувствовал вину и понял, что не имеет права что-либо требовать от неё. Она вспомнила тот лес, Марата, его сильные руки и безжалостный смех. Вспомнила, как вырывалась и кричала, а он не слушал. Как потом она лежала на земле, не в силах подняться, и не чувствовала ничего, кроме боли. Вспомнила, как узнала, что беременна, и как хотела избавиться от ребёнка. Но потом передумала… даже не из-за Стаса, а из-за того, что… Вот этого она себе объяснить не смогла. – Чёрт, разбередил душу… Зараза… – выругалась она, бросая гневный взгляд на Тимура, который снова поманил её пальцем. – Что? Добавки? – Нет. Спасибо. Убери это и принеси чай в заварнике, я, кажется, тут надолго… *** Тимур не выходил из-за столика до позднего вечера. Он сидел, пил чай, смотрел в окн