Полынь - 2, глава 51 Татьяна остановилась у кабинета с табличкой «Невролог Соколов Вик...
Полынь - 2, глава 51 Татьяна остановилась у кабинета с табличкой «Невролог Соколов Виктор Павлович», подняла руку, чтобы постучать, но тут же убрала её. Может, всё-таки не стоит, и лучше жить, ничего не зная? Но нет, она не трусиха. Она коротко постучала по гулко ответившему ей дереву и заглянула в кабинет: – Виктор Павлович, можно? – А-а-а, Татьяна Владиславовна… Да-да, конечно… Доктор поднялся, жестом указал ей на стул и снова сел, не сводя с неё глаз. Она выглядела хуже, чем в первый визит. Бледная, с тёмными кругами под глазами, осунувшаяся. Она села, положила сумочку на колени и приготовилась слушать. – Татьяна Владиславовна, – начал Соколов, подвигая к себе бумаги. – Я получил результаты вашего обследования и пригласил вас, чтобы обсудить ситуацию подробнее. Расскажите, как вы себя чувствуете. Беспокоят ли вас головные боли? – Бывают, – ответила Татьяна равнодушно. – Раньше, правда, реже, сейчас повторяются чаще. – Какие они по характеру? Давящие, пульсирующие, распирающие? Утром, вечером? Татьяна пожала плечами. – Утром не такие выраженные. Просто как будто что-то сжимает изнутри. Иногда так, что глазам больно. Вечером голова болит сильнее, иногда до тошноты. Спасаюсь только лекарствами. Соколов кивнул и сделал пометку на листе бумаги. – Головокружения? Слабость? Утомляемость? – Всё есть, доктор, – кивнула Татьяна. – Но это вполне объяснимо: у меня очень насыщенные дни, и я устаю так, что к вечеру не могу встать с дивана. Голова кружится, когда резко встаю. Или, когда наклоняюсь. Бывает, что в глазах темнеет. – Судороги? Онемение? Покалывания в руках или ногах? Татьяна задумалась на секунду. – Руки немеют иногда по утрам, пальцы не слушаются, пока я не разомну их. Иногда просыпаюсь среди ночи от судорог в ногах. Боль, конечно, очень сильная. Я, как деревянная, еле встаю с кровати, но похожу немного, и мышцы возвращаются в тонус. Виктор Павлович, так ведь бывает у всех молодых мам. Это же от усталости, да? От того, что я всё время на ногах, с детьми. – У всех, да не у всех, – ответил Соколов. Он смотрел на неё долгим, изучающим взглядом, и Татьяна вдруг почувствовала себя неуютно. Она усмехнулась, но усмешка вышла горькой. – Доктор, раз уж вам всё обо мне известно, может, подскажете, что мне со всем этим делать? Соколов откинулся на спинку кресла и постучал пальцами по столу. – Для начала нужно пройти полное обследование, Татьяна Владиславовна. И прежде всего сделать МРТ головного мозга. Татьяна напряглась. Что-то в его голосе было такое, от чего по спине пробежал холодок. – МРТ? Зачем? Вы что-то нашли? – Я ничего не нашёл, потому что не смотрел, – ответил он мягко. – Но симптомы, которые вы описываете, требуют более серьёзной диагностики. – Чего вы боитесь, доктор? – спросила Татьяна прямо. – Скажите как есть. Соколов помолчал. Потом вздохнул и посмотрел ей в глаза. – Я знаю вас как сильную женщину, Татьяна Владиславовна. Вы производите впечатление человека, который привык справляться с трудностями. Поэтому я скажу вам прямо. Я подозреваю, что у вас опухоль головного мозга, поэтому нам нужно как можно скорее подтвердить или опровергнуть моё предположение. И если я не ошибаюсь, и мы выявим у вас опухоль, надо в кратчайшие сроки выяснить её вид и на какой стадии она находится. Татьяна замерла. Слова врача ударили её наотмашь, и она, невольно отшатнувшись, смотрела на него и не могла вымолвить ни слова. В горле пересохло, сердце забилось где-то в висках. – Вы хотите сказать, – начала она медленно, – что у меня может быть какая-нибудь глиобластома, и я скоро умру? – Я не был бы так категоричен, – ответил Соколов осторожно. – Современная медицина располагает методами лечения. Но сейчас вам нужно всё своё время посвятить обследованиям и лечению. Это не терпит отлагательств. Татьяна вдруг рассмеялась. Смех был резким, невесёлым, почти злым. – Всё своё время? Доктор, вы понимаете, о чём просите? У меня двое детей. Маленьких. Совсем маленьких. А я одна. У меня нет мужа, нет родственников, которые могли бы мне помочь. Есть тольк