Малая родина - 6 — Как на работе?
Малая родина - 6 — Как на работе? Голос Али вырвал Тамару из оцепенения. Она сидела за кухонным столом, бездумно глядя, как пар поднимается над тарелкой с макаронами по-флотски. В голове всё ещё эхом отдавался хриплый голос Дины и её жуткая считалочка. — А? Что? — Тамара моргнула, подняла взгляд на мужа. — На работе, говорю, как дела? — Али улыбнулся, придвигая к себе поближе солонку. — Ты сегодня какая-то пришибленная. Опять нормы пересмотрели? — Да так… — Тамара слегка улыбнулась и взяла вилку. — Болтают всякую ерунду. Али не знал, «как там на работе» в их бюро, потому что сам уже полгода как не переступал порог родного комбината. У него была своя история. Полгода назад в их подразделение пришёл новый начальник – Дамир, человек с цепким взглядом и амбициями, которые не влезали ни в один кабинет. Дамиру сразу не понравилось, что Али пользуется в коллективе таким авторитетом, какой ему, начальнику, даже и не снился. Мужики шли к Али за советом, за правдой, а Дамир… Дамир хотел, чтобы шли к нему за приказом. Медленно, методично, Дамир начал выживать Али. То премию срежет за «нарушение дисциплины», которого не было, то отчет заставит переделывать трижды. Али терпел-терпел, а потом плюнул, положил заявление на стол и ушел. Теперь он занимался тем, что в газетах клеймили «спекуляцией», а в народе называли единственным способом достать нормальные вещи — предпринимательством. — А у тебя как дела на рынке? — спросила Тамара, чтобы сменить тему. — На рынке сейчас ажиотаж небывалый, — Али с аппетитом принялся за ужин. — Все как с цепи сорвались. Слухи ходят один другого краше. Но, знаешь, народ в основном на подъёме. Все ждут, что эти перемены наконец-то приведут к чему-то лучшему. Тамара отложила вилку. — А как это – «к лучшему»? — она искренне не понимала. — Али, ну посмотри на нас. Мы что, плохо живём? Али задумался, жуя хлеб. — Так… или не так… Трудно сказать, Тома. Но люди говорят, что устали. Хотят, чтобы всё было по-честному. Тамара посмотрела на Тимурку. Сын сосредоточенно вылавливал макаронины из тарелки, выстраивая из них на краю какой-то сложный инженерный объект. Он был сыт, обут, у него были любимые машинки и тёплая постель. Тамара поймала себя на мысли, что ей абсолютно не хочется никаких перемен. Ей всё нравилось. Она была счастлива в этом их маленьком, уютном коконе. У неё есть муж, на плечо которого можно было опереться, есть прекрасный сын. Они ведь даже из комнаты в общежитии успели переехать в свою собственную двухкомнатную квартиру! Получили её буквально чудом, перед самым уходом Али с завода. Теперь вот сказали, что Тамара может переоформить документы на себя, раз она продолжает работать в структуре. Одно лишь напрягало Тамару, не давая окончательно успокоиться – родители. Письмо, которое она отправила очень давно, осталось без ответа. Каждое утро, проходя мимо почтовых ящиков, она замедляла шаг, надеясь увидеть в щели желанный конверт. Но ящик был пуст. «Неужели обида так сильна? — думала Тамара, глотая слёзы. — Неужели они не хотят видеть родную дочь и единственного внука?». Тамара хотела написать ещё раз. Она не думала о гордости, не считала, кто кому больше должен. Она просто хотела восстановить эту тонкую ниточку связи. Но слова не шли. Каждый раз, когда она садилась за стол и нависала над чистым листом… она уже не знала, что писать. А на работе тем временем обстановка накалялась. Работать стало почти невыносимо. Тамара совершенно не понимала, как это произошло: люди, с которыми она годами пила чай и делилась рецептами пирогов, вдруг в одночасье изменились. Дина была не одна такая. Холодная волна отчуждения накрыла отдел. Раньше её звали «Тамарочка», «Томуся», «Томочка». Теперь же из всех углов летело сухое и официальное: «Одинцова». Тамара любила свою девичью фамилию. Она даже уговорила Али оставить её при замужестве. Но теперь её фамилия в устах коллег звучала так, будто её приправили желчью и злобой. «Что я им сделала? — в отчаянии думала Тамара, сидя над ведомостью. — Неужели можно так возненавидеть