.
. — Перебор, дорогая моя, – это когда родную дочь, которую на собственных руках всё детство носил, отдают кому попало! Вот это, я считаю, настоящий перебор. Правильно я говорю, Даня? — и он в упор, тяжёлым, пронзительным взглядом посмотрел на моего жениха. Даня тяжело вздохнул и молча кивнул. *** В машине, сразу после той злосчастной встречи, Даня высказал мне всё: — Я к твоему бате больше ни ногой! Хочешь и дальше продолжать ему врать про склады и запчасти? Ради бога, но давай без меня! Я цирк устраивать не нанимался. Подумав пару дней и всё взвесив, я решила пойти на отчаянный шаг – во всём признаться отцу. Выбрала спокойный вечер, когда мы остались на кухне тет-а-тет за чашкой чая. И прямо сказала ему всю правду: мол, никакой Даня не кладовщик, он самый настоящий молодой предприниматель, который крутится как может, и к тому же всё ещё находится в постоянных поисках себя и своего дела. Выслушав меня внимательно, папа не стал ругаться или обижаться. Он вздохнул, посмотрел на меня по-отечески мудрыми, уставшими глазами и очень доходчиво всё объяснил: — Понимаешь, дочка… Выходить замуж за такого вот «предпринимателя» в самом начале его тернистого пути – это то же самое, что купить лотерейный билет в подземном переходе. Или поставить все свои сбережения на зеро в казино. Ты, конечно, теоретически можешь сорвать крупный джекпот, жить потом в роскоши и ни в чём себе не отказывать. Но согласись, такое в реальной жизни бывает крайне редко. А жизнь-то у тебя одна-единственная, дорогая моя. Готова ли ты поставить её на кон? Ведь ты же подаришь этому человеку свои лучшие, молодые годы. А если он прогорит? Если останешься у разбитого корыта? Эти папины слова запали мне прямо в душу. В тот же вечер, взвесив всё, я дрожащими руками взяла телефон и позвонила Дане. — Слушай, Дань… Давай-ка мы наши отношения пока поставим на паузу, ладно? Мне нужно подумать. Он, конечно, взбесился. Кричал, отборно матерился, моего отца вспомнил в красках и далеко не добрым словом – разумеется, он сразу догадался, откуда дует этот злосчастный ветер. Я сидела молча и терпеливо выслушивала его тираду. Не обижалась. Я прекрасно его понимала, у него мужское самолюбие задето. Но пусть и он меня поймет: идти против отцовской воли я просто не имею права. А вдруг папа в итоге окажется прав? Как я потом буду смотреть ему в глаза? Он ведь у меня один. Мой самый главный мужчина. Мой папа…