Я хочу попросить тебя об одном. Не говори Марине, что её мать пыталась связаться со мно...
Я хочу попросить тебя об одном. Не говори Марине, что её мать пыталась связаться со мной много лет назад. Я не хочу, чтобы она обвиняла её в том, что произошло между нами. Когда Марине было пятнадцать, я получил письмо от её мамы. Она писала, что Марина скучает по мне и что я могу приехать, если действительно хочу увидеть дочь. Я испугался. К тому времени у меня была другая семья. Я боялся разрушить её, боялся признаться жене, боялся услышать от Марины, что она не хочет меня видеть. Я написал ответ, но так и не отправил его. Потом мне стало стыдно. Чем дольше я молчал, тем труднее было вернуться. Мама, если ты сможешь, скажи Марине, что её мать не запрещала мне видеться с ней. Я сам не приехал. Я не хочу, чтобы моя дочь всю жизнь ненавидела женщину, которая растила её одна». Марина перечитала письмо дважды. Всю жизнь она считала, что мать стала стеной между ней и отцом. В детстве она слышала их ссоры, видела, как мать плакала по ночам, и однажды решила, что именно она разрушила семью. После ухода отца мать никогда не говорила о нём ничего хорошего. Но она и не рассказывала всей правды. — Почему мама мне не сказала, что писала ему? — прошептала Марина. Тамара Ивановна долго молчала. — Возможно, она не хотела, чтобы ты снова надеялась. Возможно, ей было слишком больно вспоминать. Я не знаю, что происходило у неё в душе. Я могу говорить только за своего сына. Марина села рядом с бабушкой. Она вдруг поняла, что всю жизнь жила среди чужих обид, недосказанных слов и решений, принятых без неё. Отец боялся разрушить новую семью. Мать боялась снова причинить дочери боль. Бабушка боялась оказаться ненужной. А сама Марина тридцать четыре года держалась за свою обиду, потому что так было легче, чем признать: некоторые вопросы уже никогда не получат полного ответа. Она не могла изменить прошлое. Но могла перестать передавать его дальше. 7. Последний подарок Через неделю Марина вместе с Тамарой Ивановной поехала в город, где жил отец. Тамара Ивановна хотела показать ей дом, в котором он провёл последние годы. Это был небольшой старый дом на тихой улице. В саду росла яблоня, а на веранде стояли два кресла. В комнате, где отец обычно читал, Марина увидела деревянный шкаф. На нижней полке лежала коробка с её именем. Внутри были детские открытки, фотографии, несколько подарков и поздравительные карточки на дни рождения. На одной из них отец написал: «Марине — на шестнадцатилетие. Надеюсь, однажды я смогу вручить это лично». На другой: «Двадцать лет. Интересно, какая ты теперь? Наверное, совсем взрослая». А на самой последней карточке было всего несколько слов: «Мне семьдесят. Я всё ещё надеюсь, что однажды услышу твой голос». Марина долго сидела на полу возле коробки. Она плакала не потому, что внезапно простила отца. Она плакала по девочке, которая годами ждала его у окна. По подростку, который делал вид, что ему всё равно. По взрослой женщине, которая научилась быть сильной, потому что решила: рассчитывать можно только на себя. Вечером Марина вернулась домой вместе с бабушкой. Дима помог Тамаре Ивановне занести чемодан в комнату. — Она теперь будет жить у нас? — спросил он у матери. Марина задумалась. — Пока поживёт. А дальше посмотрим, как нам всем будет удобнее. Она не собиралась обещать невозможного. Ей предстояло решить жилищные вопросы, организовать медицинское обследование бабушки и понять, как совместить заботу о ней с работой и воспитанием сына. Но теперь это были реальные задачи, а не повод закрыть дверь. За ужином Тамара Ивановна вдруг сказала: — Твой отец был бы счастлив увидеть тебя такой. Марина покачала головой. — Не надо. Я не хочу, чтобы теперь всю жизнь жила так, будто должна ему что-то доказать. Бабушка кивнула. — Ты права. Марина взяла её за руку. — Я не могу вернуть отца. И не могу сделать вид, что ничего не произошло. Но я хочу узнать вас. Не ради него. Ради себя. Тамара Ивановна сжала её пальцы. — Этого достаточно.