ОНА ЖЕ МАТЬ
ОНА ЖЕ МАТЬ Три слова, которые закрывают разговор быстрее, чем он успел начаться. Но… А что именно тебе предлагают сделать? Перестать чувствовать то, что чувствуешь? Или перестать об этом говорить, чтобы остальным не было неудобно? Представь: ты впервые за долгое время решилась рассказать. Подруге, сестре, коллеге, неважно. Что после разговора с мамой тебя потом два дня потряхивает. И слышишь в ответ: ну она же мать. Иногда с добавкой. Она тебя родила. Она одна тебя тянула. Потом поздно будет, ещё жалеть станешь... И ты замолкаешь. Замолкаешь, потому что возразить нечем. Этот аргумент не про то, что было, он про должность. С фактами можно спорить, а со статусом не поспоришь. И вот ты уже сама перечисляешь, что она для тебя сделала. Вспоминаешь хорошее. Соглашаешься, что, наверное, драматизируешь. В этой фразе может прятаться очень старое правило: роль матери отменяет её поступки. Чувствовать ты можешь что угодно, но называть это вслух права не имеешь, потому что у неё должность, она же мать, а у тебя обязанность понимать. Ты, возможно, так всю жизнь и живёшь. А теперь важное про тех, кто это говорит. Чаще всего они защищают не твою мать. Они защищают свою. Им самим нельзя допустить мысль, что с их матерью было что-то не так, и твоя история эту конструкцию расшатывает. Поэтому реакция такая быстрая и такая раздражённая. Это не спор с тобой. Это их собственная оборона. И чтобы разобраться со своим, тебе не придётся от неё отказываться. Не придётся обвинять её вслух, объявлять плохой матерью, рвать отношения или решать раз и навсегда, любишь ты её или нет. «Она же мать» можно оставить себе. Только читать не как приговор, а как описание факта. Да, она мать. И одновременно она человек, который делал то, что делал. Одно другое не отменяет и не оправдывает. Материнство можно оставить ей, а себе право помнить, как это было на самом деле. Когда ты слышишь «она же мать», что поднимается первым — вина или злость?