Вероничка
Вероничка Девочка сидела на краешке стула, такого старого, что его полированная поверхность потеряла блеск и стала матовой, словно осеннее небо. Она сжимала в ладошках край собственного свитера — серого, с вытянутыми манжетами, того самого, в котором она пришла в этот дом два часа назад. Пальцы её были тонкими, почти прозрачными, с обкусанными ногтями — привычка, оставшаяся с тех первых месяцев после того, как забрали маму. Вернее, маму забрала болезнь, а Веронику забрали — сначала соседка, потом тётя из опеки, потом казённый дом с зелёными стенами. — Ну что ты, доченька? — голос у женщины был тихий, чуть с хрипотцой, и в этом слове «доченька» прозвучало столько осторожной надежды, что Вероника поёжилась. Она знала эту надежду. Каждый из пяти предыдущих показов заканчивался ею. Потом приходило разочарование, потом равнодушие, потом — возвращение. — Ай, Марья, оставь дитя, — раздался из глубины комнаты другой голос, мужской, с дребезжащими нотами. — Пусть привыкнет. Не зверёк же, чтоб насильно гладить...