Просто мысли, не знаю, может, на что-то натолкнут, если захочется дальше.
Просто мысли, не знаю, может, на что-то натолкнут, если захочется дальше. Михаил Кукин Забрызган кровью и насквозь пробит ахейский щит. Троянский воин рядом в предсмертной муке тяжело хрипит, блуждая в небе помутневшим взглядом. Родные стены прячутся в дыму, и бродят кони в стороне понуро. Троянец мертв. И дела нет ему, что родилась античная культура. Стихотворение М. Кукина даёт вам тот самый голос земли, который никто не слушает. Безымянные герои, на их крови — архитектура. А Нолан, по сути, снял фильм «Одиссея» о том, как герой наконец услышал этот голос. Голос под щитом. И не смог с ним жить. Наверное, это и есть прорастание одного сюжета в другой. Не как реверанс культуре, а как боль совести перед историей. И поэт, и режиссёр говорят одно: «Античная культура родилась. Но тот, кто лежит под её стенами, не подписывался на это величие». Может быть, культура потому и жива, что каждый раз находится кто-то, кто останавливается у тела и смотрит. Не на стены Трои, не на триумф возвращения, а в мутный взгляд умирающего. И говорит вслух то, что никто не говорил до него. Может, поэтому меня трогает мандельштамовское: И не ограблен я, и не надломлен, Но только что всего переогромлен. Как «Слово о Полку», струна моя туга, И в голосе моем после удушья Звучит земля — последнее оружье — Сухая влажность черноземных га... настоящая культура не ставит точку. она даёт нам дышать там, где воздух уже кончился.