Осенью очень хочется сохранить тепло. Но «бррр» уже третий по счёту, произносить и то х...
Осенью очень хочется сохранить тепло. Но «бррр» уже третий по счёту, произносить и то холодно. А тут комочек рыжий под боком. Греет. Читаю стихотворение Людмилы Азаровой, которое раньше мне не встречалось. Так и останется тайной, откуда пришло в русский язык слово «собака». Оно приблудилось. Вышло из тьмы на запах и свет очага и осторожно село на землю подальше от церковнославянского шепота, поближе к детскому лепету. Теперь ни верхним, ни нижним чутьем не почуять лингвистам — откуда. И где пролегла цепочка следов — по дремучей вязи санскрита, по авестийским резным письменам, по скифской гортанной степи? Вышло из тьмы и теплой шерстью прижалось к ногам. Особенно зацепили последние строки. И я подумала: а ведь это хороший повод начать разговор о звучании слова. Не с привычного задания «найдите фонетические средства выразительности», а с вопроса: — Почему одни слова кажутся нам тёплыми, а другие — холодными? —Можно ли услышать тепло слова? Вопрос, на который нельзя ответить, не всмотревшись, не вслушавшись, не обратившись к тексту. А за первым впечатлением постепенно возникает исследование. Что именно мы слышим? Какие звуки повторяются? Как звучат слова рядом друг с другом? Только ли значение слова создаёт ощущение тепла? Как интонация помогает почувствовать то, о чём прямо не сказано? И только потом появляются понятия звукописи, аллитерации, ассонанса, звукоподражания...