Недавно писал про мысль Московичи, что западная система это тоже деспотизм, просто инст... — 2 июня 2026 г. в 07:13:01.274
Недавно писал про мысль Московичи, что западная система это тоже деспотизм, просто инструмент у нее другой – коммуникации вместо воды и хлеба. Возникает резонный вопрос, который в прошлом посте я не раскрыл: какой деспотизм, если есть выборы, партии, свобода слова? Московичи тут отвечает арифметикой. Свобода, равенство, братство – три лозунга, которые невозможно удержать вместе. Они и так, в принципе, взаимоисключают друг друга, что еще раз доказывает существование психологии толпы и ее сниженный уровень мышления. Плюс, к этому, масса по своей природе и есть равенство: все на одном уровне, никто не выше соседа. Тронуть этот фактор новой революционной власти нельзя – ни один политик не станет защищать неравенство. Это против самой природы толпы и самоубийство для любого политика. Но массовое общество неустойчиво. Чтобы не свалиться в хаос, ему нужна стабильность. А стабильность требует управления, то есть, чьей-то власти над остальными. В итоге уравнение и не сходится: равенство запрещено трогать, без управления никак. Остается одно слагаемое, которым жертвуют все и всегда – свобода. Штыком ее никто не забирает, чаще, уговаривают отдать. Людей убеждают, что так безопаснее, что порядок дороже, что кто-то умный решит за всех. Шатобриан еще до всякой психологии толп заметил, что «равенство и деспотизм соединены тайными узами». А братство остается на плакате. Под лозунгом про равных братьев прячется фигура отца – кто-то все равно главный. Брат – это вывеска. Отец – содержание. Короче, из трех лозунгов революции до управления живым в лучшем случае (!!!) доходит только равенство. Братство превращается в декорацию, свободу отдают сами. И так работают последствия любой революции.