— Она ещё жива?
— Она ещё жива? — Жива. Ирина Петровна Рыбникова, живёт в том же районе. — Съездим к ней. А что про завод ещё узнал? — А вот тут интересное. Через полгода после исчезновения Рыбникова завод купила компания «Развитие», принадлежащая некоему Анатолию Шевченко. — Нашему ресторатору? — Ему самому. Купил за копейки, а через год продал застройщикам за большие деньги. — Сколько заработал? — Миллионов сорок, не меньше. — Хороший мотив для убийства. — Очень хороший. А ещё выяснилось, что Рыбников как раз накануне исчезновения встречался с потенциальными покупателями завода. — С кем именно? — Точно не знаю. Но жена говорила, что он был очень довольный, сказал — «наконец-то нашёл серьёзных людей». — А на следующий день исчез. — Получается так. — Поехали к вдове. Послушаем, что она расскажет. Ирина Петровна Рыбникова оказалась женщиной лет пятидесяти пяти, с уставшим, но ещё красивым лицом. Жила она в старой хрущёвке, квартира была чистая, но бедная. — О муже спрашиваете? — грустно улыбнулась она. — Пятнадцать лет прошло, а я всё ещё жду. — А вы не теряли надежды, что он жив? — Первые годы не теряла. Думала — может, в командировку уехал внезапную, или с памятью что-то случилось. Но время идёт, а вестей никаких. — Расскажите про последние дни перед исчезновением. — Генка очень нервный был. Завод банкротился, людей увольняли. А он переживал — столько лет там проработал. — И что планировал делать? — Искал покупателей. Говорил, что есть люди, которые готовы завод выкупить и производство наладить. — Каких людей? — Не знаю точно. Но 22 октября он очень радостный домой пришёл. Сказал: «Ира, кажется, получилось! Завтра окончательно договариваемся». — А имена не называл? — Нет. Только сказал, что бизнесмены серьёзные, с большими связями. — И 23-го утром ушёл на встречу? — Ушёл. Сказал, что если всё получится, то домой поздно вернётся — будут отмечать. — А во что был одет? — В любимые джинсы и серую рубашку. Ещё куртку джинсовую взял. — А документы какие-нибудь с собой брал? — Брал. Портфель взял с техническими чертежами и финансовыми бумагами. — И больше вы его не видели? — Больше не видела, — Ирина Петровна вытерла слёзы платочком. — А в полицию когда обратились? — На следующий день. Но там сказали — рано ещё, может, в командировку уехал. Заявление приняли только через день. — А поиски как шли? — Плохо. Следователь один раз приходил, пару вопросов задал и всё. Говорил, что взрослые люди сами решают, где им жить. — А на заводе что говорили? — На заводе никто ничего не знал. Сказали, что Генка вечером 22-го ушёл домой, а 23-го на работу не пришёл. — А про встречу с покупателями что говорили? — А про это и не знали. Генка сам всё устраивал, руководство в курс не ставил. — Почему? — Говорил, что пока рано. Вдруг не получится, только надежды напрасные подам. — Понятно. А завод потом кто купил? — Какая-то фирма через полгода. А потом ещё раз перепродали. Теперь там жилой комплекс строят. — А вы с тех покупателей что-нибудь получили? — Ничего. Мне сказали, что раз муж пропал, то я не наследница. Только зарплату задержанную выдали — тысяч пятнадцать рублей. — А жить на что? — На пенсию мизерную. Подработками кое-как. Дочка иногда помогает, но у неё самой семья, дети. — А вы не пробовали сами искать мужа? — Пробовала. К экстрасенсам ездила, объявления в газеты давала. Деньги последние потратила, а толку никакого. — А как думаете, что с ним случилось? — Не знаю. Иногда думаю — может, и правда в другой город уехал, новую семью завёл. А иногда кажется, что его убили за эти документы. — За какие документы? — Ну, он же чертежи всякие с собой брал. Может, там что-то ценное было. — А что конкретно в тех документах могло быть ценного? — Генка говорил, что в заводских архивах есть старые проекты очень интересные. Ещё советские разработки каких-то новых сплавов. — И эти разработки чего-то стоили? — Он утверждал, что миллионы. Говорил — если правильно использовать, то можно целую отрасль поднять. — И покупатели об этом знали? — Наверное, знали. Генка же им всё расск