— А утром никого не обнаружили. Тело исчезло, кровь вытерли, всё убрали.
— А утром никого не обнаружили. Тело исчезло, кровь вытерли, всё убрали. — И вы промолчали? — Промолчал. Боялся за семью. — А почему решили рассказать именно сейчас? — Во-первых, умирать скоро. Во-вторых, недавно в новостях увидел одного из тех мужчин. — Кого именно? — Того, что был в дорогом костюме. Показывали по телевизору, как он какую-то премию получает. Бизнесмен известный. — Как его зовут? — Анатолий Борисович Шевченко. У него сеть ресторанов в Москве. Жданов записал имя. Шевченко он знал — действительно известный ресторатор, считался уважаемым человеком. — А второго, в куртке, узнали? — Нет. Того не показывали. — А убитого разглядели? — Не очень. Лежал лицом вниз. Только видел, что мужчина средних лет, в обычной одежде. — Приметы какие-нибудь запомнили? — Рыжие волосы были. И джинсы синие. — Ещё что-нибудь вспомните? — На столе лежали какие-то документы. Тот, в костюме, их в портфель складывал. — Документы какие? — Не разглядел. Издалека было. — А разговор их слышали? — Отдельные слова. Говорили что-то про доли, про деньги. И ещё — «теперь всё наше будет». Жданов записывал показания и размышлял. История выглядела правдоподобно, но проверить её будет сложно — слишком много времени прошло. — Виктор Николаевич, а почему вы решили, что это убийство? Может, человеку стало плохо? — Так кровищи было много! И лежал он неестественно. Плюс эти двое так нервничали, так торопились всё убрать. — А оружие видели? — Нет, не видел. — Хорошо. Мы обязательно проверим вашу информацию. Оставьте контакты. — Вот моя визитка, — Крамской протянул пожелтевшую карточку. — Я на пенсии, дома почти всегда. — Спасибо. С вами ещё свяжемся. После ухода Крамского Жданов позвонил оперативнику Семёнову: — Паш, у нас новое дело. Возможно, убийство пятнадцатилетней давности. — Серьёзно? Свидетели есть? — Один есть. Правда, заявил только сейчас. — Почему так поздно? — Боялся. Угрожали ему. — А теперь не боится? — Умирать собирается. Решил совесть очистить. — Понятно. А подозреваемые кто? — Один — известный ресторатор Анатолий Шевченко. Второй — неизвестный. — Шевченко? Тот, что сеть «Московская трапеза» держит? — Он самый. — Ничего себе! А что делать будем? — Для начала нужно выяснить, действительно ли пятнадцать лет назад кто-то пропал без вести. Проверь сводки за октябрь 2008-го. — Хорошо. А с самим Шевченко что? — Пока ничего. Сначала соберём информацию, потом будем действовать. *** Утром Семёнов принёс результаты проверки: — Костян, интересные вещи всплыли. — Рассказывай. — В октябре 2008-го действительно пропал без вести один человек. Геннадий Рыбников, 43 года, работал инженером на том самом заводе «Металлоконструкция». — Серьёзно? А приметы? — Рыжие волосы, среднего телосложения. Любил носить джинсы. — Подходит под описание нашего свидетеля. А когда именно пропал? — Заявление подавала жена 25 октября. Сказала, что муж ушёл на работу 23-го и не вернулся. — Именно 23 октября! Точно в ту ночь, когда Крамской видел убийство. — Получается, не фантазировал старик. — Похоже на то. А что ещё про Рыбникова известно? — Работал главным инженером завода. Когда предприятие стало банкротиться, он один из последних оставался на месте. — Почему не уходил? — Жена говорила, что он пытался спасти завод. Искал инвесторов, договаривался с банками. — И что-то находил? — Она точно не знает. Но в последние недели он был очень взволнован, говорил, что нашёл выход. — Интересно. А дело о пропаже как закрыли? — Никак не закрыли. Висячка до сих пор. Следов найти не смогли. — А семья что делала? — Жена ждала поначалу. Думала, может, в другой город уехал по работе. Но годы прошли, и она смирилась.