— Думаю, Ирина Сергеевна может нам это объяснить.
— Думаю, Ирина Сергеевна может нам это объяснить. Ирина подняла на него заплаканные глаза: — Я... я не знала. Клянусь, я не знала, что Вика что-то подделала. Она сказала, что мама хочет изменить завещание, что вызвала нотариуса на дом... Я поверила. Мама действительно в последнее время говорила, что Лена не заслуживает наследства... — Это неправда! — Елена вскочила, ее лицо исказилось от гнева и боли. — Мама любила меня! Да, по-своему, но любила! И я ее любила, черт возьми! Ее голос сорвался на последней фразе. Она стояла, опираясь дрожащими руками о стол, тушь на ресницах размазалась, обнажая вдруг постаревшее, уязвимое лицо под маской успешной бизнес-леди. Злобин видел, как трепещет жилка на ее виске, как неровно вздымается грудь под дорогим жакетом. — Я знаю, что была не идеальной дочерью, — продолжила Елена тише, сражаясь со слезами. — Но я делала, что могла. Присылала деньги на лучших врачей, звонила каждый день... Да, я не могла сидеть у ее постели сутками, у меня бизнес, обязательства... Ирина издала странный звук — нечто среднее между всхлипом и смешком: — Обязательства... Всегда находилось что-то важнее мамы, да, Лена? Важнее семьи. Помнишь, ты даже на мою свадьбу опоздала на два часа из-за "срочного совещания"? — А ты помнишь, что я оплатила эту свадьбу? — парировала Елена, но в ее голосе уже не было прежней язвительности, только усталость. — Всегда одно и то же. Я — плохая, черствая, ты — хорошая, заботливая. Может, хватит этой сказки? Злобин краем глаза заметил, как Малышев неловко переминается с ноги на ногу, не зная, прервать ли этот личный разговор или дать ему развиться — может, в нем всплывет что-то важное для дела. Подполковник едва заметно кивнул стажеру, показывая, что все идет как надо. — А что Вика? — тихо спросила Елена, вдруг вспомнив о племяннице. — Зачем ей понадобилось подделывать завещание в пользу Ирины? Это же бессмысленно! Ирина опустила голову, ее плечи поникли. Когда она заговорила, ее голос звучал глухо, как будто из глубины колодца: — Не в пользу меня. В пользу себя. — Что? — Елена уставилась на сестру, не понимая. Злобин подался вперед, чувствуя, как пульс участился от профессионального азарта. Вот оно, признание, которого он ждал.— Мы с Викой... у нас была договоренность, — Ирина говорила медленно, словно каждое слово причиняло ей боль. — Она сказала, что сможет все устроить... что мама хотела бы этого... Квартира должна была отойти мне по новому завещанию, а я... я обещала продать ее Вике по заниженной цене, когда все уляжется. — Боже мой, Ира... — Елена медленно опустилась на стул, глядя на сестру так, будто видела ее впервые. — Ты... ты знала? Все это время? — Нет! — Ирина подняла заплаканные глаза. — То есть... я подозревала, что что-то не так. Мама действительно говорила, что хочет изменить завещание, но я никогда не видела ее с нотариусом. Вика сказала, что все уладила, что нотариус приходил, когда я ездила в аптеку... Я хотела верить. Я так хотела верить, что мама выбрала меня, а не тебя. Хоть раз в жизни выбрала меня... Последние слова потонули во всхлипываниях. Ирина закрыла лицо руками, ее плечи тряслись. Малышев неловко протянул ей коробку с салфетками. — Вика знала, что у меня проблемы с деньгами, — продолжила Ирина, утирая слезы. — После развода я осталась ни с чем. Она сказала, что мы обе выиграем — я получу деньги от продажи, а она — квартиру по хорошей цене. Она взяла кредит под залог своей однушки в Нижнем... Говорила, что это выгодное вложение, что цены на недвижимость в центре только растут...