"ЗАПИСКИ ОХОТНИКА ЗА КИРПИЧАМИ".

росто ничего не делают. Люся вздохнула и ушла на кухню. Она знала: пока матч не закончится, Федю бесполезно о чём-то просить. Он был в другом мире, где все наши игроки были его подчинёнными, а он — единственным человеком, который знал, как надо играть. Матч закончился. Наши проиграли. Федя выключил телевизор, откинулся в кресле и долго молчал. Потом надел шлёпанцы, поправил майку и пошёл на кухню. — Ну что, — сказала Люся, — проиграли? — Проиграли, — ответил Федя. — А если бы ты их тренировал? Федя посмотрел на неё, как на человека, который не понимает очевидных вещей. — Если бы я их тренировал, я бы сидел не здесь, а там. А я здесь. Значит, я не тренер. Я болельщик. А болельщик имеет право ругать. Это его работа. Он взял чашку с остывшим чаем, сделал глоток и поморщился. — И потом, — доба…

Россия — Канада Когда наши хоккеисты играли с канадцами, Федя Бекас сидел у телевизора в майке и шлёпанцах и ругал наших. Майка была старая, с растянутым воротом, шлёпанцы — разные: один синий, другой когда-то был синим. Федя сидел в кресле, положив ноги на журнальный столик, и смотрел хоккей так, как смотрят только два типа людей: либо те, кто ничего не понимает, либо те, кто понимает всё лучше тренера. — Ну куда ты побежал? — кричал Федя в телевизор. — Куда? Тебе что, сказали: беги, Вася, беги, может, забьёшь? Ты не беги, ты думай! Жена Феди, Люся, в это время мыла посуду на кухне и слышала каждое слово. Она давно привыкла, что во время хоккея Федя превращается в главного тренера сборной, а после матча — в главного критика и министра спорта в одном лице. — Федя, — сказала она из кухни, —…

Когда Ваня и Маня решили пожениться, директор стройфирмы им сказал: — Если вы отложите свадьбу, мы вам в день регистрации ключи от квартиры вручим. Ваня, конечно, загорелся. Маня же спросила: — А если мы не отложим? — Тогда получите ключи через год, — ухмыльнулся директор. Маня посмотрела на Ваню: — Дорогой, а что у нас в загсе? Правильно, очередь. Отложим. Через полгода Ваня зашёл в фирму: — Ну что, ключи? — Вы же ещё не женаты, — развёл руками директор. — Мы уже подали заявление! — Это не регистрация. Маня позвонила: — Слушайте, я вам квартиру сдаю за символическую плату. Или ключи, или свадьба переносится на следующий год. Директор побледнел. Через неделю вручил ключи с подписью: «Брак — дело добровольное, но квартира — лучше». Ваня сказал: — Наконец-то! Теперь главное — не потерять клю…

Жертва слуха «Тсс… Входите в эту дверь, но тихо. Не шуметь! Аристархов думает». Шепчет дежурный, прижимая палец к губам. В коридоре — гробовая тишина, только где-то вдалеке скрипит несмазанная дверь, и все вздрагивают. Аристархов, наш местный мыслитель, заперся в кабинете. Уже третий час. — Что он думает? — шёпотом спрашивает курьер, заглядывая в щёлку. — А ты не знаешь? — отвечает бухгалтер, — Вчера в буфете дали сдачу на десять рублей больше. Вот он и решает: вернуть или нет. Из-за двери доносится тяжёлый вздох. Все замирают. — Не мешайте! — рычит голос, — Я почти решил: сдачу оставить, но потратить на семечки. Через час Аристархов выходит, бледный, но гордый. — Ну что? — спрашивают хором. — Принял волевое решение, — заявляет он, — Сдачу верну. Но не потому что честный, а потому что семе…

«Жене господина Стаканова» «Я, конечно, не семи пядей во лбу, а скромный, ничем не примечательный директор обычной торговой фирмы». Так начал свой доклад на семейном совете господин Стаканов, поправляя галстук, который, по словам его супруги, «сидел на нём как на вешалке». — Дорогая, — продолжил он, откашлявшись, — я тут подумал: а не пора ли нам завести хомяка? Он же такой пушистый, а главное — не требует отчёта о командировках. Жена, госпожа Стаканова, не отрываясь от телефона, ответила: — Хомяк — это ты. А мне нужен муж, который хотя бы раз в месяц выносит мусор, а не перекладывает его с одной полки на другую. — Но я же директор! — возмутился Стаканов, — У меня подчинённые, у меня планы! А ты говоришь — мусор. — Твои подчинённые уже три месяца не видят тебя без пиджака, — парировала она…

— Эка невидаль! — крякнул председатель горсовета, протирая очки. — Сто сорок лет, говоришь? А справку из загса небось не принёс? Пивоваров, мужик лет шестидесяти с гаком, но с хитрющим прищуром, развёл руками: — Справка у меня, гражданин начальник, в сундуке, в бане закопчена. Вы мне лучше скажите: почём нынче пенсию платят за долгожительство? — Пенсию?! — ахнула баба Зина из соседнего двора. — Да ты, Пивоваров, вчера ещё самогон гнал и на лавочке семечки щёлкал! — То было в прошлой жизни, — важно ответил новоявленный старец. — А я, между прочим, при царе Горохе в карауле стоял. У меня и зуб-то — от той эпохи, белый, как сахар. Собрался народ, галдят. Пивоваров же достал из кармана пузырёк с мутной жидкостью: — Вот, эликсир жизни. Мужикам по капле — молодеют, бабам по две — красоту наводят…