планами, с мыслями о том, что дом дешевле квартиры, а воздух бесплатный. И в какой-то м...
планами, с мыслями о том, что дом дешевле квартиры, а воздух бесплатный. И в какой-то момент Гущин снова взял линейку и посчитал: за год родилось двое. Не четыре человека за десять лет, а двое — за год. Он вывесил цифру на клубе. Под ней Козлов написал мелом: «А без очереди к колбасе так и не пускают». Гущин прочитал, вздохнул и добавил в программу пункт: «Почётным родителям — внеочередное право пройти без очереди. Всем остальным — по обстоятельствам». Козлов подумал и приписал: «Обстоятельства — это когда очереди нет». Так в Луче и повелось. Детишек стало больше — не много, но больше. Привилегий хватило всем, даже Козлову: ему как старожилу выдали право первым занимать место у окна в автобусе «Демограф». Он этим правом пользовался ежедневно и с достоинством, потому что ездил в город на курсы скандинавской ходьбы. Гущин на это смотрел, крутил линейку и молчал. Потому что демография — она как колбаса. Либо есть, либо очередь.