Дошла. Минуты пять копалась с пуговицами на пальто, тяжело и булькающе дыша, словно ста... — 10 июня 2026 г. в 11:57:27.321
Дошла. Минуты пять копалась с пуговицами на пальто, тяжело и булькающе дыша, словно старый паровоз, набирающий ход. Наконец справилась с верхней одеждой и опустилась на стул, выпростав вперёд отекшие, туго обтянутые капроновыми чулками ноги. — Катюш, выручи, сама не нагнусь! — прохрипела она, обращаясь к стоящей неподалёку женщине с бойкой, спортивной фигурой. Екатерина Дмитриевна подскочила мгновенно, при этом не переставая одним глазом следить за бродящими по залу покупателями. Она ловко вжикнула молниями на сапогах Евгении Сергеевны, выпрямилась, словно отпущенная пружина, и снова принялась сканировать пространство. Потом кому-то из посетителей улыбнулась, хотела было идти навстречу, но Евгения Сергеевна её остановила. — Не трать время, не будут они сегодня ничего брать. Ты лучше галстук себе поправь, — посоветовала женщина, поморщившись. — Напридумывали эти галстуки, что вам, продавцам, удавки на шею! — и она потянула себя за воротник блузки, будто и правда задыхалась. Екатерина Дмитриевна послушно поправила галстук, а затем аккуратно разгладила складочки на блузке начальницы. — Может, водички вам принести? — участливо поинтересовалась она, склонив голову. — Да что вы все меня поить удумали?! Хотите, чтобы меня разорвало от жидкости?! — рыкнула с досадой Евгения Сергеевна, но тут же смягчилась, увидев, как коллега слегка отшатнулась. — Иди, иди, твои клиенты что-то задумали, ту самую пепельно-серую норку приценивают. Они её руками не трогали, но вон та дама уже пятый раз в её сторону зыркает. Бывай. Катя поспешила к покупателям, оставив Евгению Сергеевну отдыхать и отдуваться в одиночестве. Та сидела на стуле, похожая на огромную красную тучу или воздушный шар, готовый вот-вот оторваться от земли и улететь, только корзину к нему никак не прицепят — вот и вышла заминка. Евгения сложила руки на животе и уставилась прямо перед собой. В зале шла вялая, неторопливая торговля — будний день, большинство на работе, основной наплыв посетителей начнётся ближе к вечеру. Вот тогда как раз и подтянутся состоятельные мужчины с такими же большими животами, как у самой Евгении, только более упругими и подтянутыми, и при них — жёны-блондинки, высушенные диетами и фитнесом. Евгения Сергеевна никогда не могла понять, почему все эти богатые женщины — те, что могут позволить себе шубу за двести тысяч рублей, — непременно красятся в этот странный пепельно-блондинистый цвет. По её глубокому убеждению, такой оттенок идёт далеко не каждой. Совсем не каждой. Вот ей, например, такой цвет очень шёл лет пятнадцать-двадцать назад, когда глаза у неё были ещё яркие, фиалково-синие, а не водянисто-бледные, как сейчас. И она тогда покрасилась, хотела поразить супруга, вдохнуть в их отношения новизну и страсть, но он даже не взглянул. Не заметил. Прошёл мимо, как мимо давно примелькавшейся мебели. Что она тогда сделала не так? Наверное, давила на него слишком сильно, пережимала. Да, все вокруг твердили, что она держит мужа в строгом ошейнике, не даёт вздохнуть свободно. Но на то были свои причины. И эти причины — стройные, грудастые, с губками бантиком — в конце концов и сгубили её брак. Нет, не мужа сгубили. А её саму, Евгению. От вялых, то и дело перемежающихся с дремотой мыслей Евгению Сергеевну отвлёк резкий пинок служебной двери. Из подсобки выскочила какая-то незнакомая девчонка и так шарахнула створкой, что та больно ударила Евгению по плечу. Девушка прижимала к уху мобильный телефон и злобно шипела в трубку, что «не станет» и «не будет», и вообще «она не для этого сюда пришла, чтобы унижаться».