Унизила парня на выпускном, назвав "уродливым псом". А встретив через годы, получила по... — 4 августа 2026 г. в 06:57:11.505
Унизила парня на выпускном, назвав "уродливым псом". А встретив через годы, получила по заслугам (часть 3) Артёму, конечно, не очень-то понравилось, что им собрались кого-то пугать, но это был первый в его жизни случай, когда сверстник о чём-то его попросил. Лёшка же, опытный в переговорах, видя сомнения Артёма, добавил непреодолимый аргумент: — Ты мне друг или нет? Против такого Артём возразить не смог. Ради того, чтобы другой мальчишка называл его другом, он был готов на что угодно. Лёшка хитро прищурился: его план казался ему гениальным. Внешность Артёма в тёмном капюшоне должна была напугать кого угодно. Сначала всё шло, как они и задумали. Дождавшись, когда немного стемнеет, Артём подкрался под окна квартиры, где жила многочисленная Лёшина семейка, подтянулся, уцепившись за оконный отлив, и стукнул в стекло. За ним немедленно возникло женское лицо. Увидев под своими окнами Артёма, сестра Алексея изумлённо вытаращилась и потом, по идее, должна была страшно испугаться, но дальше что-то пошло не так. Вместо того чтобы в ужасе замереть и забиться в угол, Нина вдруг начала истерически хохотать, вздрагивая плечами и вытирая выступившие слёзы. Стараясь выполнить задание друга как можно лучше, Артём надел отцовскую куртку-ветровку с широким капюшоном, из-под которого торчали огромные уши, насупленные брови и тонкая шея злоумышленника. Зрелище было настолько смешным, что Нина упала на диван и зашлась в новом приступе смеха. Отсмеявшись и продолжая всхлипывать, она открыла двери и спустилась к выходу из подъезда. — Ты кто? — отдышавшись, выговорила она, видя невысокую фигурку в огромной куртке, которая продолжала маячить под окнами. — Я Артём, — раздалось из-под капюшона. — А что ты здесь делаешь, Артём? — Ну, если честно, меня Лёша попросил, — смущённо забормотал мальчик. Нине хватило двух минут, чтобы узнать страшный злодейский план пацанов, ещё раз звонко расхохотаться и, схватив Артёма за руку, затащить его в квартиру. Через несколько минут он сидел за столом, лопал вкуснейшие пирожки, а вокруг шумело огромное, по меркам Артёма, семейство, состоящее из бабушки, какого-то родного дядьки, родителей Лёши и его шестнадцатилетней сестры, двух братьев-близнецов, самого Алексея и непрерывно гавкающего пёселя неизвестной породы. Нина, выдав младшему братцу подзатыльник, взахлёб рассказывала о явлении за окном, пытаясь показать всем в лицах, как выглядел Артём, и постоянно прерывая свой рассказ хохотом. Никто ничего не понял, но все дружно хохотали вместе с Ниной. Артёму ужасно нравилось здесь. Он ещё никогда не был в такой большой компании, в чужом доме, но при этом ему почему-то было очень хорошо. Что-то было явно не так, как обычно. Не так, как привык Артём. Здесь его не рассматривали с брезгливым любопытством, не сторонились — просто принимали как своего. — Вот ты дурак-то. Чего ты в капюшоне-то припёрся? Надо же было тебе твоим пятном к ней повернуться! — пробормотал Лёшка. Пятно. И тут Артём понял, что не так в сегодняшнем вечере. Никто, ни один человек из родственников Лёшки, ни разу не покосился на его лицо, не скривился при этом, не отодвинулся от него брезгливо, со страхом или с жалостью. Как будто для них в его внешности не было ничего особенного, необычного, словно он был самым обыкновенным мальчишкой, приятелем их Лёшки. Раньше к Артёму так относилась только мама. Только она принимала его таким, каким он был. Но это же была мама, его родной и самый близкий человек на свете. А тут целая комната людей, почти незнакомых, разных возрастов. Мужчины и женщины, девушка и мальчишки как ни в чём не бывало смеялись, расспрашивали его о нём самом, изумлялись тому, сколько он знает, и пытались напихать в него как можно больше конфет и пирожков.