Валентин работал разнорабочим на заводе и был совершенно доволен жизнью, потому что зар... — 2 августа 2026 г. в 12:35:36.171
Валентин работал разнорабочим на заводе и был совершенно доволен жизнью, потому что заработанных денег ему хватало на оплату квартиры, еду и выпивку, а всё остальное, по его мнению, ему было совершенно не нужно. Покупка нового дивана надолго выбила Валентина из колеи, уничтожив все денежные запасы и даже загнав в небольшой долг. Выйдя из равновесия, Валентин разозлился, а поскольку никого поблизости больше не было, причиной своих переживаний он назначил Елену. Раздражение пару раз выразилось в том, что он легонько ткнул сожительницу кулаком под рёбра. Ответом на это была робкая и чуть ли не радостная улыбка. Видимо, Елена увидела в этом доказательство настоящих чувств. Ведь придумал же какой-то морально страшный по своему цинизму штамп: бьёт, значит, любит. Чувства Валентина к Елене, как она их понимала, видимо, крепли, потому что поколачивать её он стал чаще и сильнее. Елена ужасно боялась, что из-за необычного нрава Валентина у него будут неприятности, поэтому она всё сносила молча, прикладывая к ушибам примочки. Впрочем, Валентин был человеком не глупым и осмотрительным, и лицо Лене не трогал, поэтому долгое время особенности их взаимоотношений были для всех неизвестны. До поры до времени. — Ленка, твой лупит тебя, что ли? — подозрительно спросила как-то соседка, приглядываясь к синему пятну на запястье Елены. Та, быстро поставив на пол мусорное ведро, проворно натянула рукав кофты на кисть. — Да ты что? Нет, конечно, — испуганно ответила Елена. — А это у тебя что, не синяк ли? — продолжала допытываться соседка из квартиры снизу. — Кто же я вчера слышала, как у вас вечером что-то упало на пол. Тяжело так. Это не ты ли часом была? — Нет, нет, ты ошибаешься. Это я доску гладильную уронила. Ну как ты могла подумать? Витя же такой хороший. И вообще не суйся в наши дела. Это наши семейные вопросы. И всё! — решила рассердиться Елена, чтобы побыстрее прервать неприятный разговор. Елена немного лукавила. Настоящей семьёй они с Валентином так и не стали, потому что он категорически не желал оформлять отношения. — Чтобы ты у меня половину квартиры оттяпала, если что. Ну уж дудки! — нисколько не скрывал он своих подозрений. — Вы, бабы, хитрый народ, только ищете, как бы мужика в дураках оставить. Я тебя, стерву, насквозь вижу. Елена, человек малограмотный, тем не менее понимала, что даже если вдруг допустить, что случится чудо и Валентин на ней женится, в случае развода ей ничего не светит, потому что квартира была получена Валентином в наследство ещё до появления здесь Лены. Все эти размышления почему-то не вызывали у неё ни негодования, ни обиды на сожителя. Вместо неприязни и обиды она почему-то испытывала чувство благодарности. Возможно, она действительно любила Валентина. Любила странной, необъяснимой, нелогичной любовью, которая возникает на пустом месте и живёт в женщине вопреки обстоятельствам и здравому смыслу, и в конечном итоге приводит её к гибели. Как только Валентин оправился наконец от покупки дивана, его ждало новое потрясение. Елена оказалась беременна. Мужчина был настолько изумлён, что даже забыл о традиционных вечерних взбучках, которые он регулярно устраивал Лене. Не сильно и без особой причины, просто чтобы не забывала, кто в доме хозяин. Найдя утешение в компании друзей, сидя в уютном гаражном закутке, он поделился своими горестями. — Вот стерва-то, — сетовал он, — решила с другого бока ко мне подобраться. Думает, я всё брошу и пропишу её дуру с этим её отродьем. Ну ничего, завтра уже сходит и избавится от беременности. А нет, так пусть выматывается из квартиры.