Это и было его любимое время, когда не слышно ничего и никого, кроме шёпота волн, и лиш... — 2 августа 2026 г. в 12:35:08.621
Это и было его любимое время, когда не слышно ничего и никого, кроме шёпота волн, и лишь его собственные следы отпечатываются на мокром песке, тут же исчезая под ровным движением воды, словно заметающим любое упоминание о нём. Скинув кроссовки, Артём с наслаждением погрузил босые ступни в остывающий песок. Подтянув к себе пустующий лежак, он сел на его край и замер. И сам весь как будто остывал после долгого суетного жаркого дня. И для полного удовольствия оставалось только проводить солнце в очередную ночёвку, снова испытав лёгкий, совершенно детский и от того особенно дорогой ему страх за судьбу светила. — Молодой человек, извините, а здесь не занято? — раздался над его головой женский голос. Артём вздрогнул от досады и помотал головой. Он сидел на небольшом пляже, и вокруг него, насколько хватало глаз, не было ни души. Так что заданный вопрос не имел никакого смысла. Вернее, смысл его для Артёма был совершенно очевиден, тем более что голос, одновременно ленивый и напряжённый, манерный, растягивающий гласные в попытке подражать столичному говору, сам по себе многое говорил о своей обладательнице. Задала его явно скучающая девица, кстати, совсем не обязательно лёгкого поведения, а просто ищущая того, кто оплатит её вечерние коктейли, а там, глядишь, и ночёвкой обеспечит. Скосив глаза, он разглядел её. Лет от двадцати до скольки угодно. Возможно, красивая, а возможно, наоборот, потому что под таким слоем косметики невозможно достоверно установить ни черт лица, ни возраста. Одежда — небольшое блестящее мини на бретельках, было уже немного не по сезону. Зато было одно неоспоримое преимущество, судя по всему, очень быстро снималось. Окончательно определив про себя тип девицы и сделав вывод о её намерениях, Артём снял большие солнцезащитные очки и в упор посмотрел на девушку, ну или кем там она была на самом деле. Девица с лицом, и без того не обременённым интеллектом, взглянув на него, ойкнула и изобразила совсем уж дебильное выражение, открыв рот и выпучив глаза. Постояв так несколько секунд, она вдруг неловко оступилась, сказала удивительное для неё «извините» и быстрым шагом двинулась куда-то в сгущающиеся на пляже сумерки. Странная реакция девушки нисколько его не удивила. Он привык к тому, что люди именно так реагируют на его внешность. Артём Соколов был лишён привлекательности настолько, что это можно было бы при известной фантазии назвать совершенной некрасивостью. По аналогии с тем, как про редкую красоту говорят: идеальная, совершенная, неповторимая. Артём усмехнулся, убрал ненужные уже очки в сторону и перевёл взгляд на заходящее солнце, всегда такое прекрасное. Родители Артёма были простыми бедными людьми. Елена, мама Артёма, работала то кондуктором в трамвае, то уборщицей в офисе или в магазине. В любом случае, ее рабочие места не требовали какой-то особенной квалификации. Много лет назад она приехала из небольшого посёлка в город в поисках лучшей жизни, сильно надеясь не столько на ум, сколько на свою крепкую, довольно аппетитную фигурку и руки, привыкшие к грязной и тяжёлой работе. Сложно сказать, фигура или готовность к любой работе привлекли к ней молодого мужчину, которого звали Валентин Соколов. Но уже через пару недель после их знакомства Лена жила в крошечной двухкомнатной квартирке, где на колченогом столе сушились две щербатые кружки, а занавески на окнах явно очень давно использовались вместо полотенец для рук. Елена, конечно, немного усовершенствовала домашнее хозяйство Валентина, докупив посуды, постирав шторы и даже сподвигнув мужчину на приобретение нового дивана.