Свекровь прятала больную бабушку в психушке ради квартиры. Но не ожидала, что та вернёт...
Свекровь прятала больную бабушку в психушке ради квартиры. Но не ожидала, что та вернётся с врачом (Финал) В воскресенье вечером Тимур должен был вернуться домой. Но в шесть часов Вадим позвонил Людмиле. Он говорил сбивчиво, глотая слова. — Людмила, Тимур пришёл? — В смысле пришёл? Он у тебя. — Ушёл час назад, сказал, сам дойдёт, тут две улицы. Я уже дворы обежал, его нигде нет. У Людмилы похолодело внутри. — Если с ним что-то случилось, я убью тебя своими руками, — закричала Людмила, срывая с вешалки куртку. Через десять минут она, Аглая Петровна, Макар и побелевший Вадим обшаривали дворы. Они смотрели на площадках, заглядывали в подвалы. Тимура не было нигде. Прошёл час. Темнело, начинался мелкий колючий дождь. Людмила плакала, прижималась к Макару. Вадим же бегал кругами, хватаясь за голову. — Макар, ну где он может быть? — всхлипывала Людмила. — Он же никогда не уходил. Он такой послушный. Макар вдруг замер. — Поехали, — он схватил её за руку и потащил к машине. — Кажется, я знаю, где он. Автомобиль притормозил у ворот городского кладбища. Вечером здесь было жутко, но Макар включил фонарик и уверенно пошёл по центральной аллее. Они свернули к памятнику Ксении Лавровой. На зелёной скамейке у оградки, сжавшись в комочек и обняв рюкзак, сидел Тимур. Он дрожал от холода. По щекам текли слёзы. — Тимур! — Людмила бросилась к сыну, падая перед ним на колени. — Господи, сынок, ну что ты тут делаешь? Он вцепился в её шею. — Мам, папа сказал, что ты уедешь с дядей Макаром в Петербург, а меня оставишь. Я пришёл сюда, потому что ты здесь каждый день бываешь. Хотел тебя подождать и спросить: ты правда меня оставишь? Людмила задохнулась от рыданий, прижимая к себе подмёрзшее тельце сына. Макар опустился на скамейку рядом, снял тёплую куртку и накинул её на плечи ребёнка. — Тимур, посмотри на меня, — голос Макара был низким, уверенным и абсолютно спокойным. Мальчишка поднял заплаканные глаза. — Никто тебя не бросит. Никогда. Если мы с мамой куда-то и поедем, то только втроём. Мы же семья. А если тебе здесь нравится, значит, я перееду сюда. Ты мне веришь? Тимур шмыгнул носом и медленно кивнул. Он положил голову Макару на плечо и через минуту, измученный слезами, уснул, крепко держась за его рукав. У оградки появился запыхавшийся Вадим. Он смотрел на эту картину. Бывшая жена, чужой мужчина, укрывший курткой его спящего сына, а потом попятился и молча исчез в темноте. Той ночью Вадим не уехал. Утром в понедельник в дверь позвонили. На пороге стоял Вадим, помятый, с тёмными кругами под глазами, словно не спал несколько суток. Людмила вышла в подъезд, прикрыв за собой дверь. — Чего тебе? Пришёл ещё гадости наговорить? — спросила она. Вадим долго молчал, глядя в пол. — Я не пойду в суд к Инне, — наконец выдавил он хриплым голосом. — Час назад отправил её адвокату официальный отказ и трубку от них больше не возьму. Людмила недоверчиво прищурилась. — С чего бы такая щедрость? — Я тогда ушёл, когда он в реанимации лежал. — Вадим поднял на неё глаза, полные боли. — Испугался, сбежал. А вчера, когда бегал по этим дворам и думал, что потерял его, понял, что чуть не потерял его во второй раз — уже по своей вине. Я не буду вам мешать. И прости, если сможешь.