В голове было много вопросов, но ответов не было. Пора было забирать Кирилла из детског...
В голове было много вопросов, но ответов не было. Пора было забирать Кирилла из детского сада. — Мам, а папа не хочет с нами жить из-за меня? — спросил сын на пути обратно. — С чего ты взял? Просто он сильно расстроился из-за смерти бабушки, — сказала Марина нежно. Мальчуган посмотрел задумчиво и грустно. Ему не хватало главного боевого товарища — Людмилы Петровны. Она понимала его как никто, и он скучал по ней. — Просто я подумал: если я мешаю, можешь отдать меня в детдом. Я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо, — вдруг сказал Кирилл и трогательно прижался к ней. Она чувствовала, как маленькое худое тельце сотрясается от беззвучного плача. Марина подняла сына на руки и сказала, глядя прямо в глаза: — Кирилл, ты чего? Я никогда тебя не брошу. Ты мой сын, и так будет всегда. А с папой это другое. Ты тут вообще ни при чём. Он перестал плакать только через пару минут, а затем начал рассказывать про бегемотика, которого лучше всех вылепил из пластилина, будто забыл о том, что только что ревел. Марина улыбалась: хорошо, что маленькие дети умеют быстро переключаться. — Бабушка любила бегемотов, он бы ей точно понравился, — заявил сын. — Я думаю, она его видит с неба. Я в этом просто уверена, — сказала Марина, и сын ей поверил, широко улыбнулся, вытащил из кармана фигурку и поднял повыше, даже подпрыгнул, видимо, чтобы Людмила Петровна лучше разглядела бегемотика сверху. Прошёл месяц. Только конфликт нарастал на работе. Он стал распускать слухи о том, что Марина некомпетентна. Как минимум в двух случаях он сорвал поставки и ещё переманивает клиентов. Это не обсуждается, но надо как-то его урезонить. — Ему не принадлежит магазин, он там просто наёмный сотрудник, — сказал Владимир Андреевич. — Даже не знаю, как поступить. Артём — родной сын Людмилы Петровны, нельзя так. Но я очень надеюсь, что она одумается… и потом с вашей помощью удастся преодолевать трудности, которые он создаёт. — Пожимает… вообще-то он не бомж. Людмила Петровна оставила ему достаточно. Она ведь специально передала всё вам, Марина. Она знала, что делает, — Владимир Андреевич рассказал, что его гражданская жена уже два года приглядывалась к невестке и сделала вывод, что на неё можно положиться. — Я даже не знаю, что делать, правда. Ну вот чувствую себя виноватой: всё отняла у мужа, а теперь ещё требую к себе любви, — сказала Марина. — Пойдём-ка в кабинет, тебе нужно кое-что увидеть, — Владимир Андреевич протянул ей блокнот молочного цвета. Это был старый дневник свекрови. Марина не раз видела, как она что-то туда записывала. — Тебе надо это прочитать. Так хотела Людмила Петровна, — добавил мужчина. Людмила Петровна не хотела, чтобы Марина узнала о её сомнениях и страхах при жизни — это было слишком личное. Она надеялась, что после её смерти дневник поможет Марине понять, почему всё сложилось именно так, и придаст ей сил. В дневнике свекровь много писала о сыне, он очень её беспокоил. Артём стал сильно выпивать, а тут ещё эта Оксана. Его сбивает с толку. «Что будет», — писала Людмила Петровна. В одном месте: «Кажется, он просто подлизывается ко мне. Мой сын меня не любит, просто хочет получить наследство, намекает, что я старая». Горе было написано ещё через две страницы: «Мне кажется, секретарь ведёт себя странно. Я могу ошибаться, но вроде бы видела Полину когда-то с Оксаной. Или у меня уже паранойя из-за бизнеса. Надо сказать Роману, чтобы уволил её». Эта запись была сделана где-то за неделю до сердечного приступа.