Купил дом вдовы за бесценок и нашёл под полом миллионы. А когда вскрыли последний конве...
Купил дом вдовы за бесценок и нашёл под полом миллионы. А когда вскрыли последний конверт, все ахнули от находки (часть 3) Андрей потёр переносицу. Подростковый бунт, помноженный на обиду на родителей. Он взял отгул и договорился с главврачом, чтобы освободить пару дней, а на следующий день уже встречал сына на автовокзале райцентра. Глеб вытянулся, стал выше отца, отпустил чёлку, скрывающую глаза, и выглядел колючим, как ёж. В машине ехали молча. В Ключах Глеб брезгливо огляделся. — А интернет тут ловит? — Ну если на горку у старой церкви залезть, то там вышка ближе. А туалет на улице и дрова колоть. — Ты меня что, в ссылку привёз? Я тут жить не буду. — Будешь, — Андрей поставил его сумку на лавку. — До конца четверти ты здесь. Осваивайся. Два дня сын не выходил из комнаты и жевал привезённые из города чипсы. На третий подошёл к отцу, возившемуся с печкой. — Дай десять тысяч на билет до города. Ну и на всякое там. — Нет, денег не дам, — Андрей даже не обернулся. Глеб пнул полено и хлопнул дверью так, что посыпалась штукатурка. Он ушёл на улицу. А назавтра у Андрея начиналось двухсуточное дежурство. Оставлять обозлённого подростка одного в доме с печным отоплением было опасно. Так что он попросил Ларису приютить сына. — Лариса, выручите, приглядите за моим оглоедом. Глеб скрипел зубами, но выбора не было, и вечером он угрюмо поплёлся через дорогу. Вернувшись с дежурства, Андрей увидел, как его колючий городской сын уплетал вторую тарелку наваристых щей с домашним хлебом. — Вкусно, нормально, — буркнул Глеб. Но глаза его подобрели. Тётя Лариса не читала нотаций, не спрашивала про оценки, не лезла в душу, зато рассказывала смешные истории про местных. Ну а в гости заходила Клавдия Ильинична, мать Петра, сухая восьмидесятидвухлетняя бабушка с невероятной памятью. И Глеб заслушивался её байками про то, как она в молодости водила трактор. На следующее дежурство Глеб уже без уговоров шёл к Ларисе, а вскоре Андрей застал картину, от которой у него отвисла челюсть. Его мальчик, боявшийся испачкать кроссовки, лез с Ларисой по приставной лестнице на крышу замазывать битумом протекающий шифер. — Глебка, осторожно, не навернись! — Да не бойся, тёть Ларис, я держусь. Андрей смотрел на них и чувствовал, как тает лёд между ним и сыном. А в выходные они вместе занялись полами. Дядя Фёдор приболел, так что Андрей решил доделать всё сам. Глеб пыхтел с гвоздодёром в кладовке, примыкающей к кухне. — Пап, тут ещё что-то есть. Под балкой, завёрнутая в кусок брезента, лежала толстая засаленная тетрадь. Плотницкая тетрадь Петра. Сколько кубов доски купил, кому сделал двери, как рассчитать стропила для бани. А на последней странице — карандашный набросок деревянной лодки-плоскодонки с размерами и углами бортов. А ещё была приписка крупным почерком: «Димке, как обещал, доделать к лету». Андрей вспомнил: в сарае под брезентом стоял остов незаконченной лодки. Пётр строил её для сына, но не успел. Сердце остановилось раньше. — Пап, а кто такой Димка? — Сын человека, который построил этот дом. И он сейчас очень на меня злится. А лодка ведь так и осталась недостроенной. Глеб долго смотрел на чертёж.