Эльвира сначала плакала в трубку, что муж снова всё у неё отнимает, но через неделю при...
Эльвира сначала плакала в трубку, что муж снова всё у неё отнимает, но через неделю приехала в Ключи сама. А вместе с ней, к огромному удивлению Андрея, из машины вышел Геннадий Аркадьевич. Бывший тесть смотрел, как его загорелый, окрепший внук с одного удара колуна раскалывал берёзовую чурку. Как Глеб, увидев мать, впервые за год сам подошёл и крепко её обнял, а потом съездил с Андреем в больницу и видел, что медсёстры здоровались с бывшим зятем как с родным. Перед отъездом полковник долго жал Андрею руку. — Я тебя, Андрюша, столько лет не той меркой мерил. Думал, ты неудачник, раз за деньги не держишься. А ты просто человек другой породы. Мать твоя, царствие ей небесное, правильно тебя вырастила. Извини меня, если сможешь. — Год, Андрюша, — сказала Эльвира, вытирая глаза. — Пусть поживёт с тобой год, а потом посмотрим. После разговора с отцом, который признал, что ошибался насчёт тебя, я поняла: сыну нужен отец, а не очередная нянька. А между Андреем и Ларисой всё это время росло то, к чему ни один из них не решался дать название. Чувство хрупкое, осторожное, как первый весенний лёд. Каждый вечер после дежурства Андрей заходил через дорогу. Повод находился всегда: проверить давление у Клавдии Ильиничны, помочь перенести тяжёлое. Лариса, краснея как девчонка, выносила ему на крыльцо пироги с капустой на дежурство, чтобы он там голодным не сидел. Лариса мучилась: мужа нет и трёх лет, что скажут люди, что скажет Дима. А Андрей боялся по-своему. Однажды ведь он уже разрушил семью своей преданностью работе. Имеет ли он право втягивать эту настрадавшуюся женщину в свою ненормированную жизнь, не сделает ли её снова несчастной? Разрешила сомнение Клавдия Ильинична. Как-то вечером бабуля подошла к плачущей на кухне невестке и положила узловатую руку ей на плечо. — Дурёха ты, Лариса, — ласково сказала свекровь. — Чего себя хоронишь раньше времени? Петя жизнь ему свою доверил, тот самый последний конверт. А значит, и твою бы доверил. Будь счастлива, дочка. В июне Дима женился на своей Олесе. Когда тамада потребовал тост от родителей жениха, Дима мягко отодвинул смутившуюся маму и встал сам. — Я хочу выпить за двух людей. За батю, который любил нас с мамой так, что готов был за нас в любую грязь лезть. Светлая ему память. — Затем перевёл взгляд на столик, где сидел Андрей. — И за врача, который меня тогда с того света вытащил, а теперь и маму мою от беды уберёг. Он обнял расплакавшуюся Ларису за плечи. — Мам, если ты переживаешь, что я против, то я не против. И батя был бы не против. Так что будь счастлива. В июле, в самый жаркий день, на тихой речке за Ключами спускали на воду деревянную плоскодонку, просмолённую, с крепкими вёслами, пахнущую свежим деревом. На борту Глеб аккуратно вывел белой краской: «Пётр». Первыми в лодку сели Дима с молодой женой. Потом под смех бережно усадили на корму Клавдию Ильиничну, заявившую, что ещё покажет молодёжи, как вёслами махать. Ну а Валерий стоял на берегу и стыдливо вытирал глаза клетчатым рукавом.