«А зачем мы вообще это делаем, если ребёнку нужно запускать речь?»
«А зачем мы вообще это делаем, если ребёнку нужно запускать речь?» Однажды во время диагностики мама написала мне, что ей не совсем понятны некоторые задания, которые я давала ребёнку. По её мнению, если основная проблема в речи, то и заниматься нужно непосредственно речью: вызывать звуки, повторять слова, учить говорить. И я прекрасно понимаю, почему у родителей возникает такой вопрос. Когда ребёнок не говорит, самая видимая проблема — отсутствие слов. Логично ждать, что логопед сейчас достанет карточки, посадит малыша напротив и следующие 40 минут будет добывать из него «мама», «дай» и «би-би» 🤷♀️Только речь так не работает. Речь — высшая психическая функция. Она не существует сама по себе и не появляется отдельной кнопкой в голове. Чтобы ребёнок смог услышать слово, понять его, запомнить, захотеть повторить, организовать движение губ и языка, а потом ещё самостоятельно использовать это слово в подходящей ситуации, должна работать целая цепочка других процессов. Поэтому на диагностике я вполне могу попросить ребёнка: ⚽ найти такой же предмет ⚽ повторить движение за взрослым ⚽ запомнить, что куда спрятали ⚽ выполнить последовательность из нескольких действий ⚽ отсортировать предметы ⚽ постучать определённый ритм ⚽ открыть коробку, достать предмет и использовать его по назначению Со стороны это иногда действительно выглядит так: «Мы пришли речь проверять, а они тут кубики по коробкам раскладывают». Но для меня в этот момент каждый такой кубик очень даже про речь. Например, если ребёнок не может повторить простое действие руками, мне важно понять, насколько сформировано подражание. Потому что речевое подражание ещё сложнее. Если он не удерживает даже короткую инструкцию «возьми мяч и дай маме», я буду смотреть понимание речи, слуховое внимание, память и способность выполнить последовательность действий. Если ребёнку трудно найти одинаковые предметы или объединить их по признаку, это уже вопрос зрительного восприятия, формирования представлений о предметах и будущих обобщений. Ведь слово «чашка» должно обозначать не только одну конкретную чашку с вашей кухни, а целую группу разных чашек. В работе с неговорящими детьми нельзя отделять слово от сенсомоторного опыта. Целостное представление о предмете формируется через зрение, слух, прикосновения, движение и другие ощущения, а уже на эту основу «садится» слово. И ещё один очень важный слой — коммуникация. Ребёнок может технически уметь повторить «дай», но зачем ему это слово, если он не обращается к взрослому, не ждёт реакции и вообще привык получать всё криком или просто самостоятельно брать нужное? Поэтому на занятии мне гораздо важнее добиться того, чтобы ребёнок посмотрел на меня, дождался своей очереди, принёс предмет, попросил продолжить игру или повторил моё действие. Слова на этом этапе могут появиться позже. Речь рассматривается не как изолированный навык: для её полноценного развития нужны сохранные предпосылки, общение, мотивация, работа восприятия и связей между разными анализаторами. Именно поэтому я никогда не даю всем детям один набор игр «на запуск речи». И поэтому на диагностике для меня важно найти не только что ребёнок пока не умеет говорить, а почему именно у него речь не развивается дальше. И уже после этого я могу составить нормальный индивидуальный маршрут, где даже самая странная на первый взгляд игра имеет конкретную задачу, а не добавлена просто для того, чтобы чем-то занять ребёнка. Если вы тоже много занимаетесь, вызываете слова, показываете карточки, но речь долго остаётся на одном уровне, это как раз один из запросов, с которым стоит приходить на комплексную диагностику. Иногда искать нужно совсем не там, где проблема заметнее всего.