Всю оставшуюся дорогу до поселка они ехали в удушливом, давящем молчании. Дмитрий резко...
Всю оставшуюся дорогу до поселка они ехали в удушливом, давящем молчании. Дмитрий резко крутил руль личного автомобиля, а Юля неподвижно сидела рядом, сгорая от ледяного, парализующего страха. Стоило тяжелой дубовой двери особняка захлопнуться за ними, отрезая их от ночной подмосковной прохлады, как скандал дома вспыхнул с новой, еще более разрушительной силой. Просторная гостиная с дорогой мебелью мгновенно превратилась в поле боя. — Ты не имеешь права запрещать мне разговаривать с собственной дочерью! — Юля швырнула сумочку на кресло и резко повернулась к мужу, тяжело дыша. — Соня — разумная девочка. Она поймет меня, я поговорю спокойно, по-матерински. Я найду способ объяснить ей, что этот парень — тупик! Дмитрий медленно снимал пиджак в прихожей, и его широкие плечи опасно напряглись. Он прошел в гостиную, остановился посреди комнаты и посмотрел на жену взглядом, в котором больше не осталось прежнего благодушия. — Спокойно поговоришь? — его голос прозвучал глухо и зловеще в высокой тишине дома. — Ты сейчас на себя в зеркало посмотри, Юля. Ты же вся дрожишь от какой-то дикой, непонятной мне ненависти. Я еще раз тебе повторяю: не смей лезть к Соне со своими барскими амбициями. Оставь девочку в покое. Она взрослая, сама разберется, с кем ей встречать рассвет. — А если твое упрямство и её глупость зайдут слишком далеко, я не посмотрю на твои запреты! — Юля сделала шаг вперед, её лицо побледнело, а в глазах зажегся отчаянный, почти безумный огонь человека, загнанного в угол. — Я увезу её, Дима! Слышишь?! Увезу её обратно в Китай! Добьюсь там для неё долгосрочной стажировки в Пекине, оформлю все документы через свои связи в министерстве, и ты мне ничего не сделаешь! На этот раз она уедет туда не на каникулы, а на годы! Я вырву её из этого круга, даже если мне придется запереть её на другом конце планеты! Дмитрий Витальевич замер. Ошеломленный этим неприкрытым, наглым шантажом со стороны женщины, которую он пять лет носил на руках и оберегал, как хрустальную вазу, он несколько секунд просто молча всматривался в её искаженное злостью лицо. Его гордость и мужское достоинство были растоптаны этой фразой. — Вот, значит, как ты заговорила, Юлия Николаевна… — тихо, со страшной, леденящей непоколебимостью произнес Дмитрий, шаг за шагом наступая на неё. — Увезешь? Против моей воли? Ты забыла, на чьи деньги куплены все твои министерские связи, твоя галерея и эти элитные спецшколы? Ты забыла, кто хозяин в этом доме? Если ты посмеешь провернуть эту гнусность за моей спиной и сломать Соне жизнь ради своих капризов… ты из этого Китая больше не вернешься. Намного раньше туда уедешь. Одна. Без копейки денег. Поняла меня? Юля инстинктивно отшатнулась, упираясь спиной в холодное стекло панорамного окна. Впервые за все годы брака Дмитрий разговаривал с ней как с провинившимся, обнаглевшим подчиненным на заводе. Шантаж Китаем провалился, разбившись о его суровую мужскую силу. Дмитрий развернулся, тяжело громыхая шагами по паркету, поднялся на второй этаж и с силой захлопнул дверь спальни. Внизу в пустой гостиной, воцарилась мертвая тишина, прерываемая только натужным стуком часов. Юля медленно сползла по стене на ковер, обхватив руками колени. Её глянцевый, привычный рай рушился прямо на глазах, превращаясь в прах, и эта страшная кровная тайна Сони и Кирилла теперь давила на её плечи с неподъемной, смертельной силой.