— Молодой, значит, можно давить. Мне нужна Белова Светлана, моя невестка. Она поступила...
— Молодой, значит, можно давить. Мне нужна Белова Светлана, моя невестка. Она поступила к вам ночью. Мне с вокзала позвонили. Вот её документы. — И она хлопнула папкой по стойке. — Это невозможно, — вежливо ответил Артём. — В отделение посетителей не пускают, у нас карантин по гриппу. Гостья не стала кричать. Она была руководителем, привыкшим, что ей подчиняются беспрекословно. И от этого её упрямство пугало сильнее. — Молодой человек, вы не понимаете ситуации. Моя невестка неразумна. У неё нестабильное состояние, гормоны. Она сбежала из дома и рискнула жизнью моего внука. Я должна её увидеть и забрать, иначе позвоню главному врачу. — Звоните, — спокойно ответил Артём, заложив руки в карманы халата. — Ваша невестка — совершеннолетняя дееспособная женщина. Она запретила сообщать кому-либо, где она. Мы действуем в рамках закона о врачебной тайне. Подтвердить или опровергнуть, что она здесь, я не могу и не пущу вас дальше этого места. Зинаида Аркадьевна сузила глаза. К посту подошла Людмила Ивановна и тронула Артёма за локоть так, чтобы слышала свекровь. — Артём Петрович, а ведь ночью на пост звонил мужчина часа в три. Зинаида Аркадьевна вздрогнула. Игорь был её единственным сыном, и она сразу поняла, о ком речь. — Мой сын Игорь? Что он сказал? Голос был сиплый. — Усталый. Вернуть жену не требовал, прокуратурой не грозил. Сказал: «Пожалуйста, только скажите, что она жива и ей помогают. Больше не позвоню, если она не хочет». Санитары наши смешали два разговора в один. Ваш сын, гражданочка, говорил не как преследователь. Так говорит человек, которому страшно за любимую женщину, которую он не смог защитить. От вас получается? Лицо Зинаиды Аркадьевны пошло красными пятнами. Броня самоуверенности дала трещину. Она открыла рот, но слов не нашла. Схватила папку и быстро ушла, стуча каблуками. Дверь захлопнулась. Артём выдохнул. Людмила Ивановна одобрительно хлопнула его по плечу. — Молодец, Петрович, экзамен сдал. А муж её, может, и не потерянный парень, раз позвонил так. К полудню Артём всё ещё дописывал истории родов. В дверь ординаторской робко заглянула Валентина Петровна с синим термосом и пакетом бутербродов. Она знала, что сын застревает после суток, и заносила ему обед по дороге из школы. — Артёмка, ну совсем себя загоняешь, — пожурила она. — Глаза красные, как у кролика. Он обнял её. — Ой, мам, у нас ночью такое было. Помнишь Самсонову Светлану из твоего одиннадцатого «Б»? Ну ту, что сбежала с выпускного. — Светочку? — Валентина Петровна прижала руки к груди. — Конечно, помню. Как она? — Девочку родила, лежит во второй палате. — Ой, пусти меня к ней на минуточку, а я только одним глазком. Отказать маме Артём не мог, хотя и сильно рисковал получить выговор. — Только при одном условии, — строго сказал он. — На мгновение превращаешься из мамы в посетительницу дежурного врача. Никаких исключений из-за карантина. Надеваешь стерильный халат, маску, шапочку и бахилы и тщательно обрабатываешь руки антисептиком. Валентина Петровна послушно кивнула и облачилась в шуршащую санитарную одежду, оставив за дверями отделения все уличные микробы.