— Артём Петрович, — заглянула она в ординаторскую. — Муж нашей беглянки приехал, стоит ...
— Артём Петрович, — заглянула она в ординаторскую. — Муж нашей беглянки приехал, стоит под снегом, как пёс побитый. Внутрь не идёт, боится, что прогонят. Я спросила Светлану, она сжала губы и сказала: «Передайте, не готова его видеть». Артём накинул куртку поверх медицинского костюма и вышел на крыльцо. Игорь сидел на облезлой скамейке, спрятав лицо в ладони. Снег таял в его тёмных волосах. — Игорь? — Врач присел рядом. Мужчина поднял красные воспалённые глаза. — Вы доктор? Как она? Как ребёнок? — Обе в порядке. Девочка здорова. Но Светлана просила передать, что не хочет сейчас вас видеть. Игорь выдохнул, и обида, смешанная со стыдом, исказила его лицо. — Я понимаю. Мать… Она меня сломала. Я не смог защитить. Скажите ей… скажите, что я здесь. Что жду. Сколько надо. Артём кивнул и вернулся в отделение. Светлана лежала, отвернувшись к стене. Когда он передал слова мужа, она молчала долго. — Пусть уезжает, — сказала наконец. — Мне нужно время. Но Игорь не уехал. Он снял комнату в ближайшей гостинице и каждый день приходил к крыльцу. Стоял, курил, смотрел на окна. Людмила Ивановна тайком носила ему чай в термосе. На третий день Светлана согласилась выйти. Они стояли под навесом, не касаясь друг друга. Снег сыпал крупными хлопьями. — Я забрал документы у матери, — тихо сказал Игорь. — Все. Паспорт, полис, карту. Привёз. И деньги, которые она прятала. Твои. Светлана взяла конверт, но смотреть внутрь не стала. — Ты позволил ей забрать мои документы. И деньги. Всё это время. — Позволил. Виноват. Хочу исправиться. Не знаю как, но хочу. Она молчала. Потом кивнула еле заметно. — Приходи завтра. Увидишь дочь. Но жить вместе пока не будем. Мне нужно понять, смогу ли я тебе доверять. Игорь кивнул. Слёзы блестели на его ресницах, но он быстро отвернулся. Через неделю Светлану с Катей выписали. Антонина Семёновна приехала за ними на стареньком «Москвиче» соседа. Игорь стоял в стороне, держал большой пакет с подгузниками и смесью. Светлана взяла его руку на мгновение, потом отпустила. — Пока отдельно. Посмотрим. Они поселились в Ключах, в доме Антонины Семёновны. Маленький, но тёплый. Катя росла крепкой. Игорь ездил на вахту, возвращался, чинил крышу, колол дрова. Светлана устроилась продавцом в сельский магазин. Деньги считали до копейки. Вечерами она вычёркивала из блокнота зимние сапоги для себя, а Игорь делал вид, что увлечённо чинит розетку. Оба были гордыми и трудно молчали. Деньги превратились в тему, о которой не говорили вслух, чтобы не ранить друг друга. Но в этом молчании не было отчуждения. Это была забота двух взрослых людей, которые учились строить жизнь с нуля, без чужих подсказок и подачек. Постепенно Игорь перебрался к жене и дочке окончательно — сначала остался на выходные, потом на неделю, потом перевёз инструменты и рабочую одежду. Светлана не противилась. Она видела, что он старается, и это было важнее любых слов. А пока молодая семья считала копейки, Артём наконец решился на первый шаг. Было начало декабря. В половине третьего ночи, в редкое затишье, без экстренных поступлений, он заварил два стакана крепкого сладкого чая с лимоном и пошёл в отделение неонатологии, репетируя: «Полина Сергеевна, не составите мне компанию?»