хранит невозмутимость. Такое представление оказалось полезным – оно помогало удерживать...
хранит невозмутимость. Такое представление оказалось полезным – оно помогало удерживать сообщества и задавало ориентиры для воспитания. Однако одно и то же внешнее поведение может скрывать очень разные внутренние состояния. Полная невозмутимость бывает признаком глубокого бесчувствия – такого устройства психики, при котором человек просто не испытывает той боли, которую следовало бы ощутить. Культура обозначила это как гармонию. Внутри могла оказаться психическая анестезия. Внешне два этих состояния – внутренний покой и защитное оцепенение – выглядят одинаково. Мы охотно записываем покой на счёт души и столь же охотно возлагаем на неё вину за срывы, забывая о непрерывной, тихой работе обстоятельств. А обстоятельства поддерживают или разрушают, и одновременно они создают саму возможность того поступка, который позже будет назван героическим или преступным. Тогда в этической и духовной оценке человека появляется новая область – то, чего мы никогда не видим: неслучившийся проступок и несостоявшаяся добродетель, которая так и осталась дремать внутри, потому что ей не дали проснуться.