— Не вздумай давать им эти триста тысяч, — заявил свекор. Утром я подала на развод
— Не вздумай давать им эти триста тысяч, — заявил свекор. Утром я подала на развод — Твоя мать всегда была алчной стервой, сынок, — раздался скрипучий голос с кухни. Валя замерла. Ключи громко лязгнули о деревянную тумбочку. — Пап, ну не начинай, — безвольно промямлил Костя. — А я правду говорю. Не вздумай давать им эти триста тысяч! Валя сделала шаг вперед. Линолеум предательски скрипнул под подошвой. В квартире запахло дешевым табаком и старым конфликтом. Я эту семейку знаю давно. Валька была девкой терпеливой. Костик всегда в рот папаше смотрел. Виктор Петрович казался божьим одуванчиком. Седая бородка, тихий голос, палочка. Но эта палочка была просто реквизитом для театра одного актера. — Какие триста тысяч? — холодно спросила Валя. Она встала в дверях кухни. Костя втянул голову в плечи. Свекор картинно схватился за сердце. — Валечка! Ты уже дома? — медовым голосом пропел Виктор Петрович. — Что ты сейчас сказал про мою мать? — чеканя каждое слово, повторила Валя. — Тебе показалось, Валенька, — свекор натянул невинную улыбку. Костя торопливо закивал. — Да, Валь! Мы вообще про кино говорили. — Про кино? — Валя скрестила руки на груди. — В каком кино мать просит деньги на операцию? Свекор тяжело вздохнул. Он любил этот жест. Вздох мученика. — Деточка, у тебя нервы ни к черту. Тебе бы таблеточки попить. — Я в своем уме, — Валя не отрывала взгляда от мужа. — Костя, отвечай. — Да что отвечать! — Костя стукнул кулаком по столу. — Опять твои предки денег клянчат! — У моей мамы проблемы с сосудами. Врач назначил операцию. — У нас нет таких денег! — рявкнул муж. — На нашем накопительном счету восемьсот тысяч, — Валя подошла ближе. — Мы копили их вместе. Свекор гадливо усмехнулся. Он прищурил блеклые глаза. — Это деньги моего сына. Он их заработал. А твоя родня только сосет из него соки! Валя молча сдвинула тарелку свекра на край стола. Крошки…