— Вытянул из нее еще тридцатку, — писал муж. В тот же вечер я выставила его вещи
— Вытянул из нее еще тридцатку, — писал муж. В тот же вечер я выставила его вещи Я с силой дернула ящик красного строительного чемоданчика. Мне нужны были обычные пассатижи. Под мотком синей изоленты и ржавыми саморезами лежал чужой черный смартфон. Экран загорелся от случайного касания. Пароля не было. На дисплее висел открытый чат в Telegram. Название — «Убежище 4.0». Вчера вытянул из нее еще тридцатку на психотерапевта. Ритка верит, что у меня клиническая депрессия. Завтра закрываю второй транш за студию в Рязани. Я дважды моргнула. Перечитала текст. Это писал мой муж. Аватарка с его любимым спаниелем смотрела прямо на меня. Пахнуло старой смазкой WD-40 и холодной пылью. Я стерла грязным пальцем пятно с экрана. Пролистала историю сообщений вверх. Братья, схема рабочая. Главное — вовремя изображать панические атаки. Жена пашет на двух работах, чувствует себя спасительницей. Ипотеку закрывает сама. Моя зарплата полностью идет в наш общак. Красава, Вадюша! — ответил пользователь Серый. — Я свою так уже пять лет дою. Мать на меня дачу переписала, все бабки туда лью. Я нажала на профиль группы. 42 участника. Анонимный клуб поддержки. Только поддерживали они не друг друга в беде. Они учились доить своих жен. — Рита! — крикнул муж из комнаты. — У нас есть зеленый чай? Меня тошнит от черного! — Сейчас принесу, — ровным голосом ответила я. Я положила телефон обратно. Задвинула ящик. Четыре года. Четыре года Вадим сидел на сильных антидепрессантах, которые мы покупали по рецептам его "частного" врача. За это время я отдала 850 тысяч рублей из своего кармана на его лечение и реабилитационные туры в горы. Я работала по выходным. Я не покупала себе обувь два сезона. — Ритуль, ты где? — голос Вадика прозвучал ближе. Я вымыла руки под ледяной водой. Вытерла о полотенце. Вышла в коридор. Вадим стоял в дверном проеме кухни. Укутанный в мой теплый плед. Глаза жалобно опущены вниз. — Мне что-то совсем тяжело сегодня, — протянул он. — Тревожность…