— Ты убила моего сына, — заявила свекровь. Через минуту я выставила её из квартиры
— Ты убила моего сына, — заявила свекровь. Через минуту я выставила её из квартиры — Ты убила моего сына, — ровным, почти мертвым голосом произнесла Тамара Игнатьевна. Оля замерла с чашкой в руках. Кипяток пролился на столешницу. Обожгло пальцы. Она даже не вздрогнула. — Вы опять за свое? — устало спросила Ольга. — Я за правду, — свекровь шагнула в кухню. — Если бы ты его любила, ты бы поехала с ним. Или не пустила бы. Но ты осталась спать в теплой постели! Тамара Игнатьевна бросила на стол желтую папку. Внутри лежали документы на машину. Точнее, на тот кусок искореженного металла, который остался от «Шкоды». Авария случилась в ноябре прошлого года. Трасса была скользкой. Макс не справился с управлением на повороте. — Он поехал к вам, — тихо сказала Оля. — Вы звонили ему пять раз подряд. — Я просила о помощи! — взвизгнула свекровь. — У меня сорвало кран! Я пожилая больная женщина! А ты — жена! Жена должна быть рядом! — В полвторого ночи? — Оля подняла глаза. Она помнила ту ночь посекундно. Макс пришел со смены уставший. Они поужинали. Он уже спал, когда телефон начал разрываться. — Настоящая жена отговорила бы! — продолжала наступать Тамара Игнатьевна. — Встала бы в дверях! Сказала бы: «Максик, я без тебя не могу». Но тебе было плевать! Олька молчала. Спорить не было сил. За эти восемь месяцев она высохла. Потеряла шесть килограммов. Она выплатила сто восемьдесят пять тысяч рублей за похороны. Свекровь не дала ни копейки. Сказала, что от горя у нее отнялись ноги и она не может дойти до банка. — Я пришла за ключами, — внезапно сменила тон свекровь. — Какими ключами? — не поняла Оля. — От этой квартиры. И от дачи. Я вступаю в наследство. Мой сын строил это для матери, а не для черствой куклы. — Мы покупали эту квартиру в браке, — Оля вцепилась в край стола. — Четыре…