— Мама должна лежать рядом с папой, — заявил муж. Через минуту я выставила его за дверь
— Мама должна лежать рядом с папой, — заявил муж. Через минуту я выставила его за дверь — Клади паспорт от могилы на стол, — процедила золовка. Маринка сжала кулаки. Ее лицо пошло красными пятнами. Оля медленно отпила горячий чай. Чашка тихо звякнула о блюдце. — Нет, — спокойно ответила она. Я всю эту сцену видела своими глазами. Мы с Ольгой соседки по лестничной клетке. У нас двери всегда нараспашку. Они сидели на Олиной кухне. Маринка, золовка ее, прибежала час назад. Вся в черном. Тамара Юрьевна преставилась прошлой ночью. Инсульт. Быстро и тихо. Но тишины в семье не предвиделось. — Оля, ты не понимаешь, — подал голос Павел. Пашка, муж Ольги. Мягкотелый, удобный Пашенька. Он всегда боялся скандалов. — Мама должна лежать рядом с папой. Это по-христиански. Ольга перевела тяжелый взгляд на мужа. — По-христиански, Паша? Серьезно? Она встала. Подошла к навесному шкафчику. Достала синюю папку с документами. Вытащила плотный картонный бланк. Паспорт на семейное захоронение. — Участок оформлен на меня, — чеканила каждое слово Оля. — И Тамара Юрьевна туда не ляжет. — Да как ты смеешь! — взвизгнула Маринка. — Она его законная жена! Ольга усмехнулась. Холодно. Зло. Законная жена. Звучит-то как красиво. Только я, Степановна, эту семейку знаю. Двадцать лет я за ними наблюдаю. Петр Иванович, свекор Ольги, был золотым мужиком. А вот Томка… Тамара всегда любила только себя. И чужие деньги. — Законная жена, — повторила Оля. — Которая не дала ни копейки на его похороны пять лет назад. Помнишь, Машка? Золовка дернула плечом. Глаза забегали. — У мамы тогда не было денег! У нее был стресс! — У нее был любовник, — отрезала Ольга. Павел втянул голову в плечи. Ему было стыдно. Он всегда прятался от правды. — Оль, ну зачем ты так… Это же мама. — Это твоя мать, Паша. А могила — моя. Я за нее заплатила сто восемьдесят пять тысяч рублей. Из своих декретных. Оля хлопнула ладонью по синему…