— Весь этот хлам поедет на свалку, — бросил брат. Я спасала из огня мамино фото и молча...
— Весь этот хлам поедет на свалку, — бросил брат. Я спасала из огня мамино фото и молча прощалась с нашим домом — Ты совсем обезумел? — Лена замерла у покосившейся калитки, глядя, как в ржавой бочке полыхает старый семейный фотоальбом. — О, явилась не запылилась! — Костя даже не обернулся, подбрасывая в огонь стопку пожелтевших квитанций. — Вытащи немедленно! Она бросилась через заросший одуванчиками двор. Толкнула брата в плечо. Прямо в огонь, обжигая пальцы, сунула руку. Выхватила наполовину обгоревшую картонку. С фотографии на нее смотрела молодая мама на фоне их старой веранды с резными наличниками. У мамы не было половины лица — сожрал огонь. — Делать тебе нечего, Ленка, — брезгливо поморщился брат. — Весь этот хлам сегодня на свалку поедет. — Хлам? — задохнулась она от едкого дыма. — Это наша история. Наша жизнь! — Наша жизнь, сестренка, это триста восемьдесят тысяч рублей квадратный метр, — жестко отчеканил Костя. — Вот это — жизнь. А это мукулатура. Он пнул сапогом картонную коробку. Из нее посыпались старые елочные игрушки. Хрупкий стеклянный шар, расписанный дедом, разлетелся на сверкающие осколки. — Зачем ты так? — прошептала Лена, опускаясь на колени. — Затем, что завтра утром сюда заезжает бульдозер! Лена подняла глаза на дом. Их старый, потемневший от времени сруб. Шесть яблонь, которые они сажали еще с отцом, стояли в цвету, словно ничего не происходило. Двенадцать лет назад, когда не стало родителей, Лена отказалась от своей доли в наследстве. У Кости только родился первенец, они с женой скитались по съемным углам. Лена, тогда еще студентка, просто подписала бумаги у нотариуса. С одним условием. Дом не продавать. — Мы же договаривались, — голос Лены дрогнул. — Ты клялся, что не тронешь дом. — Мало ли что я обещал двенадцать лет назад! — взорвался Костя. — Ты в Москве своей сидишь, а я тут горбачусь. Мне детей учить надо! — Ты продал родительский дом за моей спиной! Из-за угла дома вынырнула Рита, жена брата. В руках…