— Ты куда опять намылился? — спросила Марина. Через минуту я сменила замки
— Ты куда опять намылился? — спросила Марина. Через минуту я сменила замки — Ты куда опять намылился? — спросила Марина, застегивая пуговицу на блузке. — На склад. Машина разгружается, — бросил Андрей, не поворачиваясь. Он торопливо завязывал шнурки на кроссовках. Пахло дешевым табаком и остывшим кофе из автомата. Марина заметила на полу крошку от печенья, которую он снова не поднял. Уже третья за утро. — В субботу вечером? Какой склад? — Ночной завоз. Сам знаешь, логистика сейчас висит. Андрей схватил ключи с тумбочки. Металл звякнул о стекло. — Ты вчера тоже был на складе. И позавчера, — Марина подошла ближе. — От тебя пахнет детским крем-мылом. У тебя на воротнике синяя нитка. Андрей замер у двери. Рука легла на ручку. — Тебе кажется. Всё, я побежал. Дверь хлопнула. Замок щелкнул два раза. Марина осталась в прихожей. На коврике валялся чужой синий пластиковый самолетик с отломанным крылом. Телефон на кухонном столе завибрировал. Экран высветил уведомление. Папа, а мы скоро домой? Я кушать хочу. — 18:42 Ты долго еще в магазине? Тетя Марина злая? Марина смотрела на светящийся экран. Пальцы похолодели. Она дважды нажала кнопку блокировки, но сообщение всплыло снова. Папа, купи киндер, пожалуйста. Входная дверь щелкнула через сорок минут. Андрей вошел в коридор, снимая куртку. Лицо усталое, на лбу капли пота. — Устал как собака, — выдохнул он, вешая ветровку. — Народу никого, а разгружать пришлось вдвоем с кладовщиком. Марина стояла в проеме кухни. В руке она держала синий пластиковый самолетик. — На каком складе ты был, Андрей? — На южном. Я же говорил. Ты чего? — На южном складе разгружают гипсокартон и цемент. Там нет детских игрушек. И там не пахнет кремом «Ушастый нянь». Андрей нахмурился. Плечи напряглись. — Ты о чем вообще? Какая игрушка? Марина бросила самолетик на тумбочку. Он звонко ударился о дерево и закатился под шкаф. — Это Даниил оставил. В прошлый вторник. Или в четверг, когда у тебя…