— У детей будет наша фамилия, — отрезала свекровь. Через минуту я выставила их с мужем ...
— У детей будет наша фамилия, — отрезала свекровь. Через минуту я выставила их с мужем за дверь Лена повернула ключ в замке. Дверь поддалась тяжело, со скрипом. В прихожей пахло чужими духами. Приторными, тяжелыми, пудровыми. На коврике стояли чужие туфли. Идеально начищенные кожаные лодочки. Лена молча стянула кеды. Прошла по коридору к кухне. За ее дубовым столом сидели двое. Зинаида Марковна, в глухом синем платье, с прямой спиной. И Дима. Он сутулился, разглядывая узор на клеенке. Перед Зинаидой лежал белый бумажный бланк. — Садись, Елена, — сказала свекровь. Голос звучал сухо. Как щелчок затвора. — Я у себя дома, — ответила Лена. — Захочу — постою. Что за собрание? Дима поднял глаза. Взгляд был бегающий. Как у школьника, который разбил окно. — Ленусь, мама тут подумала, — начал муж. — Я не подумала, я решила, — перебила Зинаида Марковна. Она пододвинула бланк на край стола. К самой Лениной руке. — Это заявление в ЗАГС. О смене фамилии несовершеннолетних. Лена посмотрела на бумагу. В графе новых данных черной ручкой было выведено: Кротов Максим Дмитриевич. И Кротов Илья Дмитриевич. — Мы это обсуждали, — Лена сцепила руки на груди. — Год назад. В роддоме. Дети — Шуваловы. Тема закрыта. — Тема была открыта по недомыслию моего сына, — отрезала свекровь. — Но теперь она будет закрыта по закону. Шуваловы мне в наследниках не нужны. У тебя есть семьдесят два часа на подпись. Лена перевела взгляд на мужа. — И ты молчишь, Дим? — спросила она. Дима нервно потер шею. — Лена, ну правда. Ну что ты уперлась? — зачастил он. — Мама продает участок в Завидово. Двенадцать миллионов. Она готова вложить эти деньги в трешку для нас. Нам же тесно в этой твоей двушке! Парням уже по четырнадцать месяцев. Они бегают. — За двенадцать миллионов ты продаешь уговор? — голос Лены упал до шепота. — Я покупаю будущее своим внукам, — Зинаида встала. Поправила юбку. — Мой покойный муж…