— Без сопливых разберемся, — процедил свекор. Через минуту я вызвала наряд и забрала св...
— Без сопливых разберемся, — процедил свекор. Через минуту я вызвала наряд и забрала свекровь — Ты зачем чашку разбила, криворукая? — голос свекра раздался с кухни, ровный, привычный. Вера толкнула дверь. Картина была обыденной до тошноты. Галина стояла у раковины, опустив голову. Под ногами хрустел фаянс. Виктор сидел за столом, скрестив руки на груди. Его лицо было багровым. Но Вера смотрела не на чашку. Она смотрела на расползающийся красный след на щеке свекрови. Форма пятерни проступала слишком четко. — Вы ее ударили? — спросила Вера. Виктор медленно повернул голову. Взгляд был тяжелый, оценивающий. — Верочка, иди в свою комнату, — процедил он. — Мы с Галиной Николаевной сами разберемся. Без сопливых. Галина дернулась. Она поспешно прикрыла щеку мокрым полотенцем. — Верочка, все хорошо, — залепетала свекровь. — Я сама оступилась. Глова закружилась. Давление шалит с утра. — Оступилась лицом об его руку? — Вера шагнула вперед. — Замолчи, — рявкнул Виктор, приподнимаясь. — Ты в моем доме находишься. Жрешь мой хлеб. Пасть закрой и брысь отсюда. — В чьем доме? — Вера не сдвинулась с места. В кухню протиснулся Антон. Муж Веры, сын этого замечательного семейства. Он бросил взгляд на мать, потом на отца. Глаза забегали. — Вер, пошли в комнату, — Антон схватил жену за локоть. — Не лезь. У них свои разборки. Пап, ну ты тоже… аккуратнее. — Аккуратнее? — Вера вырвала руку. — Антон, он твою мать только что ударил. При нас. А если бы нас не было? — Вера! — голос Антона сорвался на визг. — Я сказал, пошли вон отсюда! Галина уже сметала осколки в совок. Ее плечи тряслись. Она даже не подняла глаз на невестку, которая единственная попыталась за нее вступиться. — Иди-иди, защитница, — усмехнулся Виктор в спину Вере. — И дверь прикрой. Сквозит. Вера молча развернулась. Она поняла, что в этой квартире нужно бить не словами, а фактами. Ночью в их с Антоном спальне было душно.…