— Ты назвала внука назло! — завизжала свекровь. В тот же вечер я выставила её вещи
— Ты назвала внука назло! — завизжала свекровь. В тот же вечер я выставила её вещи — Свидетельство о рождении покажи, — скомандовала свекровь, плотно перегородив коридор. Я молча вытащила из сумки новую зеленую картонку. — Глеб? — ее короткий палец с облезлым лаком с силой впился в бумагу. — Ты назвала моего внука Глебом?! — Глеб Денисович. Звучит отлично, — холодно ответила я, скидывая кроссовки. — Ты сделала это назло! — визгнула Тамара Ивановна. — Чтобы плюнуть в память моего Васи! Я аккуратно забрала документ из ее трясущихся рук. Мой свекор, тот самый Василий, покинул этот мир двадцать лет назад. Покинул прозаично: перебрал водки на рыбалке и уснул в сугробе. Но в голове Тамары Ивановны он давно превратился в святого мученика. — Мы с Денисом обсуждали это еще в марте, — я старалась говорить ровно. — Ребенку с этим именем жить. — Каким еще Глебом?! — свекровь схватилась за грудь. — Я четыре года ждала внука! Я с рождения Дениски знала, что у него будет сын Вася! В коридор, шаркая тапочками, выполз мой муж. Денис виновато прятал глаза. — Мам, ну чего ты начинаешь, — промямлил Ден. — Лена после роддома устала. — А ты молчи, тряпка! — рявкнула Тома. — Я вам зачем миллион двести тысяч дала весной? Просто так? Это была ее любимая пластинка. Прошлым летом, когда мы покупали эту трешку, Тамара действительно добавила нам миллион двести на первоначальный взнос. Без расписок. Без нотариусов. С одной лишь устной оговоркой — первенец будет Василием. — Вы эти деньги сами предложили, — напомнила я, протискиваясь с младенцем в комнату. — За Васечку! — заорала в спину свекровь. — А за Глеба я с вас все до копейки стрясу! — Трясите. Только сначала суд докажите, что они были, — бросила я и закрыла дверь детской. Вечером на кухне мигала лампочка. Она бесила меня уже неделю, но Денису было не до быта. Он сидел за столом и…