го, насколько правильно всё сделано.
го, насколько правильно всё сделано. — А если дождя не будет? — спрашивала Наденька. — Урожай будет хуже. — А если дождя будет много? — Тоже плохо. Она остановилась. — Тогда как сделать правильно? Тихон посмотрел на неё и ответил: — Не всё можно сделать правильно. Иногда приходится принимать то, что даёт природа, а хозяйство вести так, чтобы пережить и хороший год, и плохой. Наденька задумалась. — Это несправедливо. — Хозяйство вообще не всегда справедливо. — Тогда зачем им заниматься? Тихон задержал на ней взгляд. — Чтобы уметь жить даже тогда, когда всё складывается не так, как тебе хочется. Вечером Анна КАрловна всё-таки решилась поговорить с ним серьёзно. Наденька уже ушла с няней, и они остались в гостиной вдвоём. — Тихон Константинович, вы не сердитесь, но я должна сказать: Надежда Матвеевна — девочка. — Я это заметил. — Я не об этом. Ей нужны музыка, языки, танцы, всё, что понадобится молодой барышне в обществе. — Всё это у неё будет. — Но зачем ей мельница, пасека, хозяйственные книги? Тихон посмотрел на гувернантку спокойно. — Затем, что всё это однажды будет принадлежать ей. — Но для управления существуют управляющие. — Управляющий существует для того, чтобы работать. А не для того, чтобы хозяйка ничего не понимала и верила каждому его слову. Анна Карловна помолчала, потом осторожно сказала: — Надежда Матвеевна всё равно однажды выйдет замуж. Тогда такими делами займётся её супруг. Лицо Тихона сразу изменилось. — Вот этого я как раз не хочу. — Чего именно? — Чтобы её учили с детства ждать мужа, который придёт и станет думать за неё. Наденька не должна жить с убеждением, что судьба женщины начинается в день свадьбы. До мужа у неё будет собственное имущество, собственный ум и собственная воля. Если она когда-нибудь выйдет замуж, то не потому, что без мужа не умеет прожить. Анна Карловна явно растерялась. — Для молодой девушки подобные взгляды могут показаться необычными. — Тем лучше. С того дня хозяйственные поездки стали частью Наденькиной жизни. Они не заменяли обычных занятий, но Тихон регулярно брал её с собой. Весной показывал, как готовят землю, летом — как следят за посевами, осенью — как считают урожай. На пасеке она постепенно перестала бояться пчёл и знала, что возле ульев нельзя шуметь. На мельнице уже понимала, почему остановка колеса означает убыток. Начинала разбираться, что означает цыфра в журнале. Иногда всё это ей надоедало. Однажды она пришла к Тихону, увидела раскрытую книгу и жалобно протянула: — Батюшка, можно я сегодня не буду смотреть счета? Он поднял глаза. — Можно. — Правда? — Разумеется. Хозяйка имеет право один день не смотреть счета. Наденька облегчённо улыбнулась. — А два? — Нет. Она рассмеялась и обняла его за шею. «Батюшка» вырывалось у неё всё чаще. Иногда девочка тут же поправлялась и говорила «дядюшка», но Тихон никогда её не одёргивал, будто не замечал разницы между этими словами. Однажды они возвращались с поля пешком. Наденька устала, но упрямо не просилась на руки и только держала его за пальцы. — Батюшка, а Медовая правда будет моей? — Правда. — Совсем вся? — Совсем. — И люди будут меня слушаться? Тихон покачал головой. — Не в этом дело. Она удивилась. — А в чём? — Плохая хозяйка требует, чтобы её слушались только потому, что она хозяйка. Хорошая знает своё дело так, что люди понимают: обмануть её не получится. Наденька задумалась. — И тогда будут слушаться? — Тогда будут уважать. Она долго молчала, а потом крепче сжала его руку. — Я буду хорошей хозяйкой. Тихон посмотрел на маленькую девочку в запылённых башмачках, с растрепавшейся лентой в волосах, и улыбнулся. — Я знаю. — Откуда? — Потому что я вас научу. Анна Карловна, шедшая немного позади, только вздохнула. Она уже поняла, что спорить с Тихоном Константиновичем бесполезно. Он растил не просто воспитанную барышню, которую однажды полагалось выгодно выдать замуж. Он растил наследницу Медовой, настоящую хозяйку своего имения и своё продолжение. Продолжение.